Степан бросился к князю и отобрал у него пистолет, а Федор встал перед Андреем, закрыв его своим телом.
— Дай ему уехать! — запричитала Татьяна, бросаясь на шею брата и пытаясь отвернуть его от Елагина. — Константин, прошу, не надо кровопролития!
Князь сжал челюсти. Было видно, что внутри него идет борьба. Спустя минуту он зло оскалился и процедил:
— Пусть убирается!
— Я не оставлю Грушу одну с этим безумцем! — отчеканил Елагин, отстраняя Федора, и с вызовом посмотрел на Урусова.
— Девка принадлежит мне! — взорвался князь.
— А ты лучше убирайся прочь, пока я не передумал! — прошипел Константин, чувствуя безумное желание вновь броситься на этого высокого наглого Андрея.
— Не беспокойтесь, Андрей Прохорович, я позабочусь о Груше, — успокоила Татьяна и просящее посмотрела в мрачное лицо Елагина. — Вам лучше уехать.
Андрей прищурился и выругался. Он прекрасно понимал, что обострение ситуации ни к чему хорошему не приведет. Если князь убьет его, Груша никогда не избавиться от Урусова без его помощи.
А если он убьет князя сейчас при свидетелях, его посадят.
— Я надеюсь на вас, княжна, — сказал трагично Андрей и посмотрел на Татьяну, понимая, что наилучшим решением в данный момент будет отступить.
— Пошел вон из моего дома! — процедил Константин. — Чтобы ноги твоей отныне в усадьбе не было!
Елагин сдержался и промолчал. Только мысль о Груше останавливала его, иначе он снова бросился бы на Урусова. Молодой человек без промедления вытащил из сундука документы и деньги и, взяв с вешалки черный сюртук, направился к двери.
На пороге он обернулся к князю.
— Я еще вернусь! — с угрозой бросил Андрей и быстро вышел вон.
— Только попробуй! — процедил ему вслед Урусов. — Пристрелю как собаку!
Когда Елагин скрылся из виду, Урусов обратил свой ненормальный взор на Федора и приказал:
— Проследи, чтобы он уехал! И всех предупреди, чтобы никто не смел его на мои земли пускать! Иначе насмерть того засеку на конюшне! Понял?!
Урусов стремительно шел к дворцу, сжимая кулаки, и невидящим взором смотрел перед собой.
Песок жестко поскрипывал под его сапогами. Темный дворец безмолвно возвышался на фоне едва светлеющего неба. Занимался рассвет. Дворовые еще спали, и лишь изредка слышался вой собаки.
Татьяна, запинаясь о длинную юбку пеньюара, бежала за братом и пыталась схватить его за руку.
— Костя, успокойся! — просила она его.
