Крестьянка в наказание

Постаралась вложить в голос побольше уверенности, какую не испытывала сама.

Дальше время тянулось ужасно медленно и нудно. Пока тучи разошлись можно было, хоть приблизительно, прикинуть, сколько времени. Теперь небо опять затянуло. Поначалу обрадовались — дождь для нас это вода. Но зверям дождь определённо помехой не стал. Кольцо сжалось и почти приблизилось к избушке. Временами казалось, до нас долетает зловонное дыхание тварей.

Патрику я нашла дело — он был ответственным за воду. Я же обкрутила концы поленьев испачканными Вирелейной тряпками и разложила эти факелы вокруг печи.

Проснулась и начала хныкать Вирелейна. Наверняка проголодалась!

Пока Патрик возился, пристраивая котелок под капающей водой так, чтобы тот не перевернулся, бросилась к лежаку и попыталась засунуть соску, выпавшую из крошечной ручки, в рот малышки. Она принялась, было, сосать, но через минуту выплюнула тряпицу снова начав хныкать.

За стенами это, пусть и тихое хныканье, услышали! Раздался вой… Совсем близко!

— Патрик, давай сюда, надо её успокоить!

Мальчишка, наконец, управился с котелком и подскочил, приняв сестрёнку в руки.

Я бросилась к лежанке, на углу которой теперь лежала жалкая кучка сухарей. Может быть, если дать малышке другой сухарь она помолчит? Страшно, если вся эта стая набросится на избушку — выдержат ли старые стены…

Но новая соска Вирелейну тоже не устроила и она, несмотря на то, что Патрик пытался отвлечь, размахивая рукой перед личиком, пытался укачивать, разревелась во весь голос!

Быстро проверив, сухие ли тряпки, растерянно уставилась на мальца.

— Может размочить сухари и дать ей?

— Сейчас, — я кивнула.

Идея могла и сработать… Но времени нам не дали!

Здоровенная туша одного из зверей ударилась в дверь…

Хлипкие доски тряслись и крошились, столешница раскачивалась, вот-вот упадёт! Один из чурбаков не выдержал ударов и откатился в сторону…

Забыв о ревущей, теперь уже от испуга, девчонке, бросилась к нашей баррикаде и вернула чурбак на место, всем весом навалившись на столешницу! Она тряслась, меня едва не откидывало! Патрик, тоже больше не обращая внимания на рёв сестры, бросился на помощь, всем телом привалившись рядом со мной!

— Долго не продержимся, — со слезами в голосе проговорил он, зажмурив глаза и всем тощим телом вжимаясь в трясущиеся доски.

— Придётся держаться, — пропыхтела резко, пытаясь одновременно держать столешницу и дотянуться до упавшего на пол ножика.