Крестьянка в наказание

На обеде его светлость поглядывал в мою сторону с каким-то сначала удивлением, затем насторожённо, а потом…

Жестом выгнал слуг из столовой, глянул на компаньонку — та едва не подавилась нежнейшим суфле, быстренько прокашлявшись, вспомнила о каком-то срочном деле и выскользнула из-за стола.

— Итак, слушаю, — голос супруга звучал устало и безнадёжно.

Уставилась на него в полном недоумении.

— Какие ваши требования, миледи.

Удивилась ещё больше. Какие такие требования и по какому поводу?

Откашлявшись, смогла выдавить только:

— Что вы не понимаете? Я же вас обидел, накричал, что вы хотите в качестве извинения.

Уставилась на супруга так, словно у него внезапно рога отросли.

— Вы не кричали, вы рычали, — всё, что пришло в голову. — Ну и… Вы же муж.

Вот тут у герцога опустились руки. Он осторожно положил на тарелку приборы и сложил руки на груди.

— И истерики не будет?

— Что значит больше? — теперь непонимающе смотрел уже он.

— Ну, я уже всё, — пожала плечами, тоскливо глядя на пирожное, лежавшее на тарелочке.

Герцог поставил локти на стол, сцепил пальцы и опустил на них лоб.

Его плечи начали подрагивать. Я уж испугалась — он плачет? Наверное, очень сильно его обидела этим плачем украдкой…

Его светлость, наконец, поднял голову. Он смеялся!

Глянув на моё вытянувшееся лицо, откинулся на спинку стула и расхохотался уже в голос.

Я обиделась. Теперь серьёзно обиделась — чего такого смешного сказала?!

Утерев глаза салфеткой, его светлость бросил её рядом с тарелкой и, всё ещё смеясь, посмотрел на меня:

— Анна, вы чудо! Никак не могу привыкнуть к тому, что вы совсем другая!

— Ну, другая, — пожала плечами и не выдержала, отломила кусочек пирожного с желейным цветочком и ягодкой.

 — И что?

Отсмеявшись и поняв — пирожное привлекает меня больше сцены, которую мы устроили, герцог снова поставил локти на стол и опёрся о них подбородком.

— Доедайте ваше пирожное и постарайтесь объяснить, что именно расстроило в желании медикусов оставить вас в столице.

Едва не подавившись кусочком пирожного, отпила глоток взвара и, помедлив пару мгновений, ответила честно:

— Меня волнует наш сын.

Вы же понимаете, ему будет непросто, имея такую мать, как я. А Хранитель сказал — вдали от родового камня силы у него, как у мага, будет мало. Род ди Стель выродился именно потому, что детей рожали, боги знают где, только не в родовом замке. Я так не хочу.

— Но ведь опасно, и для вас в первую очередь!

Его светлость прикрыл глаза, после прямо взглянул на меня.