Крестьянка в наказание

Ну, а уж учитель отпустил — свобода.

Между тем, матушка, засуетившаяся, не знающая что сказать, как повернуться, начала приглашать дорогих гостей в дом.

Махнув детям, подошла к матушке и обняла её.

— Матушка, я всё та же Рушка, та самая, которую ты частенько ругала, а порой охаживала полотенцем. И, должна признать — за дело, — тихо шепнула на самое ухо.

Матушка вдруг тихо всхлипнула, прикрыла передником лицо и прижалась ко мне.

— Да вы ж совсем теперь другая. И глазки по-другому смотрят, и повадка…

— Нет, матушка, я всё та же.

Обучилась разному, а была непутёвая, такой и осталась. И выкать мне не надо, а то странно даже. Ты же помнишь, как я в прошлый раз приезжала?

Тихо засмеявшись, матушка взбодрилась и закричала, совсем как в стародавние времена:

— Оленка, где тебя носит! Рушка приехала, а ты и носу не кажешь! Помоги гостям дорогим разместиться!

Из глубины дома застучали шаги по лестнице и показалась Олена. Да уж, она совсем стала похожа на матушку — такая же дородная, пышущая жизнью.

— Ой, гости дорогие, да заходите же, — бросилась к гостям.

Начала вертеть меня из стороны в сторону:

— Рушка, да ты совсем на герцогиню не похожа!

В ответ засмеялась — Олена есть Олена. Это матушка мне ни с того, ни с его выкать начала. У сестрицы всё просто.

— А ты хотела, чтобы я в дорогу драгоценностями обвешалась людям на смех?

— Ну, хоть платье-то другое наденешь?

— Надену-надену, ты давай нам комнаты покажи. Где расположиться.

— Ну, для маленьких господ мы спаленку отвели, — она склонилась ко мне и тихо спросила: — Ничего, что одна на двоих?

— Да им только веселее будет.

— Ну и ладно! — повеселела сестрица. — Для маленькой барышни и её госпожи гуветантки, — смешно исковеркала слово, — тоже отдельная комнатка. Дом, сама видишь какой теперь. И тебе отдельная комнатка есть. Я своих девчонок потеснила. Погода хорошая, да и они давно просились на сеновале поночевать, помнишь?

Ещё б не помнила эти дивные ночи, когда родители разрешали пойти ночевать в сене! Этот аромат скошенной травы, это тихое шевеление и дыхание животных под сеновалом, разговоры до рассвета…

Быстро устроившись в комнате, достала платье, приготовленное камеристкой.

Помнила разочарование родни в прошлый мой приезд, когда вышла к столу, а к нему пригласили практически всю деревню, в простом платье. Хорошо, матушка меня первая увидела, а я заметила её разочарование — как же, дочка-герцогиня, а платье чуть лучше, чем у внучки старосты. Пришлось тогда бежать переодеваться.