Эти рослые чернокожие бойцы уж больно ловко орудовали копьями. Вон как далеко и резко ими тыкали. Из-за чего шляхтичи просто не могли сблизиться для удара саблей. А о копейном бое в таком нападении они как-то и не думали.
Имелись луки со стрелами, но увидев столь беззащитную жертву они ринулись по привычке – в собачью свалку. Дабы уж наверняка кровь пустить. Дабы никто не ушел. А то с этой перестрелкой всякое может приключиться. Теперь же как-то замешкались, растерялись, обескураженные отпором.
Столпились перед чернокожими копейщиками.
Закрутились.
Загомонили, наперебой выкрикивая оскорбления одно другого гаже, дабы негров спровоцировать и порубить их по одному – выскакивающих. Но те не реагировали. Стояли плечом к плечу и держали фронт, ловко орудуя не очень длинными копьями, которые в их руках выглядели куда как длиннее.
– Выглендач[37]! – крикнул один из ляхов указывая саблей на другой берег Упы.
А там выезжали татары из тех самых разъездов. Десятка три.
Так что, броситься в реку, переправиться и уйти у поляков уже не выходило.
Посекут. Прямо на выходе из реки и посекут. Где всадники беспомощны, как и пешие.
Поляки как-то синхронно обернулись.
С опушки по этому берегу реки выезжали другие татарские разъезды. Только больше. Уже шесть или семь.
– Сдавайтесь! – крикнул один из командиров, что был с этими разъездами.
– Пся крев!
– Слезайте с коней и бросайте оружие!
– Идь до дупа! Курва!
– Давай! – скомандовал этот командир.
И татары медленно двинулись вперед с довольно угрюмым видом.
А в руках у них были отнюдь не сабли, но копья. Которые представляли намного большую угрозу для нападающих.
Завязалась «собачья свалка».
Поляки истово махали саблями, которые мало вреда приносили прикрытым доброй броней татарам. Да и щит тем помогал немало. А те лупили их копьями. Но не кололи, а били наотмашь. Норовя на спине приголубить или по голове. Как дубинками, то есть.
Что сказалось довольно быстро.
Повышибали этих ездоков из седел. А потом еще и отходили, выдав не только «палок», но и отхлестав ногайками.
Все-таки на дело сие пошли не самые именитые и умелые воины, а голь перекатная, которая от разбойников и отличалась только тем, что имела какую-то деревеньку, с которой три шкуры драла. Да имя, которое акромя этой самой братии никто и не ведал. У таких ребят кроме болезненно воспаленной чести ничего и не было более.
Без раненых не обошлось. Но решительное численное преимущество в сочетании с отличными доспехами сделало свое дело.
