– Я сделал все, что можно для организации ее защиты и безопасности. Это либо сработает, либо нет. Насколько причастна к этому делу Михримах – не ясно. Вряд ли она в состоянии сама такие вещи делать. Скорее всего это проказы ее отца или кого-то из приближенных к нему. А то и Селима. Кроме того, не стоит сбрасывать со счетов иных персон. Тот же Руа де Франс на меня явно обижен. Я ему отдавил все ноги. Да и у Давлет-хана ко мне вопросы. Удар может быть нанесен откуда угодно и кем угодно.
– Дерьмово… – покачал головой Спиридон.
– Не пересказать как. Хуже то, что отсюда я ничем помочь Марфе не смогу. Если бы Михримах была бы причастна к этим попыткам, то не стала бы говорить о них. Это глупо. Однако, если она про них узнала, то их уже осуществляют. Возможно прямо сейчас. И любой мой шаг здесь, ничего не изменит там. Разве что выставит меня дураком и истеричной бабой.
– Могут убить твою жену и детей.
– Мы все смертны, – пожав плечами возразил Андрей. – Эмоции – плохой советчик…
Возражать никто не стал.
Просто задумались. Потому что ситуация выглядела действительно очень сильно запутанной и неоднозначно. Нет, конечно, если бы любой из них был на месте князя, то действовал бы иначе. Но он ведь не на его месте. И каждый отчетливо понимал – еще семь лет назад князь был нищим и никому не нужным человеком. А сейчас – величина. Значит он явно не дурак. И если так поступает, значит так и правильно…
Завершив все дела у Антиохийского озера Андрей спокойно снялся и также спокойно достиг искомого города.
Который даже вылазок не решился сделать. В том числе и потому, что легион вновь оказался окутан торговцами, так никуда далеко и не ушедшими. Теперь они скупали трофеи, взятые с войска эмира Алеппо, все также снабжая и обеспечивая войско князя всем необходимым. А ссориться с местными торговцами мало кто желал. Поэтому вылазок и не делали. Поди – докажи, что ты не ты и верблюда у Джавдета угнал кто-то еще. Причем, без всякого сомнения, верблюда груженого золотом.
Понятное дело, что если бы сейчас в регионе власть железной рукой удерживал бы Султан Сулейман, то и купцы бы такого беспредела не позволяли себе, и войска Антиохии вели бы себя активнее. Но павший эмир Алеппо провозгласил независимость от Истанбула. Причем он именно что был «павший», и за кем в регионе теперь власть было абсолютно не понятно. Городские власти бы уже и Андрею ворота открыли, да опасались прогадать.
