Свернув с тротуара на небольшую аллею, Санька заговорил:
— Борька, скажи, что происходит? Я чувствую что-то не так. Герка с Ванькой перестали со мной разговаривать, когда подхожу к ним, шарахаются, как от чумного. И эта Юлька! Не влюбилась ли часом? Сидит и смотрит на меня своими коровьими глазами, вот-вот заплачет.
— Ну-у-у, не знаю! — Борька растерянно пожал плечами. — Может, и происходит, конечно…
— Борька?! А ну, в глаза посмотри! Ты же знаешь… Вижу, знаешь.
Бледное мальчишеское лицо залила краска.
— Колись, давай, если ты мне друг!
Борис глубоко вздохнул.
Не сказать Сане о причине резкой перемены казалось предательством.
— В общем, Юлькина мать с родаков подписи собирает. Недавно к нам домой приходила.
— Какие подписи?
— На лишение твоего отца родительских прав, — выдохнул Борька. — Только ты это! Я тебе ничего не говорил, а то меня мать убьёт! Знаешь, как они с Юлькиной мамкой ругались? Думал, подерутся. После маман мне полвечера внушение делала…
Он виновато посмотрел на товарища.
— Как это? Зачем?
— Чтобы ты с ним не жил.
С ним и дядей Андреем. Вот.
— Бред! Почему я не должен с ними жить? — тут Борька поджал губы и замолчал.
— Чего молчишь?! — зло ткнул его Саня. — Выкладывай всё, что знаешь!
— Не могу я. За это мне точно влетит!
— А ну, говори! — Санькин кулак угрожающе навис над головой Борьки, глаза его яростно сверкали, давая понять, что он шутить не собирается. — Если не скажешь, то прилетит прямо сейчас!
— Саня, Саня, — Борька покачал головой. – Ведь если скажу, то всё равно подерёмся!
— Говори же! — прорычал тот.
— Ну?!
— Вилки гну! Всё по той же причине, что и тогда у вас в квартире…
— Что? — голос зазвучал тихо.
— А то! Юлькина мать всем растрепала, что твой папаша… голубой. И Нина с ней заодно. Наверное, уже вся школа знает.
— Классная наша?
— Да, классная! А ты другую Нину знаешь? — Борька начинал злиться на себя, за то, что Санька вытащил из него всю эту дрянь.
Саня молчал. Его лицо вдруг помрачнело, осунулось, стало не по-детски серьёзным.
Взгляд потух. Плечи опустились, придавая фигуре несвойственную молодому возрасту сутулость. Кисти рук безвольно повисли. Подросток плюхнулся на скамейку. Борька топтался рядом.
— Сань, ну чего ты, а?
Санька тяжело дышал — горло сдавило.
— Врут они все, — едва слышно прошелестели губы. — Он не такой…
— Пойдём уже. Холодно.
Домой идти не хотелось. Как смотреть в глаза отцу после всего, что рассказал Борька? А Андрей? Саньку раздирали противоречия.
