Я понял… — на душе было мерзко. — Можешь возвращаться в класс.
— А педсовет?! — подросток обиженно смотрел на Сергея Петровича.
— До педсовета ещё разобраться кое в чём надо… — задумчиво глядя в окно, произнёс директор. — Всё, иди!
«Что, чёрт возьми, происходит?! — раздражение нарастало. — Месяца не прошло после разговора с Крестовским, а школа уже гудит, как улей. Это всё старая галоша Нина. Бедный пацан, представляю, как ему сейчас хреново!»
Никитин понял, что дальнейшие разборки надо устраивать не с детьми.
Поэтому пригласив к себе педагога, решил узнать, как так получилось, что его просьбу не разносить грязные слухи грубо проигнорировали.
***
Спустя полчаса преподаватель русского языка и литературы уже сидела в кабинете напротив Сергея.
— Уважаемая Нина Ивановна, поведайте мне, откуда каждый ученик нашей школы знает о ваших безосновательных выводах относительно отца Саши Крестовского?
— Я ничего об этом не знаю, — раздражённый тон директорского голоса заставил Нину Ивановну заволноваться.
— Вот только не лгите! — Сергей Петрович зло хлопнул ладонью по столу. — Я помню, что вы в прошлый раз грозились самостоятельно во всём разобраться! И теперь я хочу знать, что происходит за моей спиной!
Женщина вздрогнула.
— Не кричите на меня, Сергей Петрович! Я вам не девочка! Я заслуженный учитель, между прочим!
— Не надо передо мной трясти регалиями! Объяснитесь, что вы сделали такого, что о нашем разговоре стало известно всем?!
— Ничего я не делала! И никому ничего не говорила!
— Нина Ивановна! — голос Никитина набрал такую силу, что стёкла в рамах задрожали.
— Да, я и родительский комитет предприняли кое-какие действия, но это вряд ли стало причиной слухов!
— Что?! Что вы ещё там предприняли?! — Никитину хотелось задушить её, взять за глотку и сжимать, глядя на то, как она, хрипя, задыхается в его руках. Вместо того, чтобы погасить едва разгорающиеся угли скандала, эта тётка раздула его до небес.
— Было составлено письмо в попечительский совет.
Естественно, коллективное, за подписью всех родителей нашего класса.
Сергей закрыл ладонью лицо. Боже, какая фантастическая дура! Потирая рукой висок, он устало спросил:
— Зачем?! Дорогая моя, зачем вы это сделали?
— В отличие от некоторых, я не могу спокойно смотреть, как погибает ребёнок! Мы хотим помочь мальчику!
— А вы не думали, что такими действиями только навредили ему?
— Как?! — она вытаращила глаза.
