— Рома… я ни в чем не виноват… — едва слышный голос Андрея заставил резко обернуться.
— Я посажу тебя! Ты понял, тварь?! Ты поплатишься за то, что сделал с моим сыном!
— Нет, Рома, нет! Я ни в чем…
— Заткнись и не называй меня так! — слова Романа звучали жестко, холодно, отрывисто. — Ты для меня умер! Тебя больше нет!
На миг Андрею показалось, что все это страшный сон, и он вот-вот проснется — таким нереальным и диким был разворачивающийся сюжет.
— Саня! Ну хоть ты скажи, что ничего не было! — Андрей в отчаянии закрыл лицо руками и залился истеричным смехом.
— Это какой-то бред! Фарс! Саня… ну скажи хоть что-нибудь!
Санька, подтянув штаны, молча стоял и смотрел. Все получилось! Все, как он и задумывал. Разве же он теперь добровольно откажется от перспектив счастливой жизни, в которой Андрею нет места? Ни за что!
— Рома! Рома! — из глаз Андрея заструились слезы. — Почему ты не веришь мне?! Рома, поверь!
Он упал перед Крестовским на колени, хватая за бедра.
— Ты мне противен! — процедил сквозь зубы Роман.
Брезгливо отталкивая любовника, он достал из кармана куртки телефон и стал набирать номер.
— Куда ты звонишь, Рома? – не унимался Андрей, рыдая в голос.
— Алло, милиция? Я хочу заявить об изнасиловании…
— Рома, ты с ума сошел! Ничего не было! Услышь меня, Рома! Я прошу…
— …у меня на квартире моего сына изнасиловал мой… мой… друг… да… хорошо… записывайте адрес…
— Рома… — Андрей всхлипывал, сидя на коленях посреди гостиной. — …Саня…
Неожиданно Роман вспомнил разговор с одной из родительниц.
Ее слова всплыли в голове зловещим шепотом: «…в последнее время за вашим сыном часто приезжает мужчина… я не хочу строить никаких догадок, но выглядит это все весьма подозрительно…»."
"От досады Роман замычал. Какой же он был дурак, не видел очевидного! Возможно, Андрей уже давно совращает Саньку. Как же не хотелось верить в происходящее. Ведь он любил этого человека, которого, как оказалось, совсем не знает. Человека, с которым хотел прожить всю свою жизнь, делить радости и горе, вместе воспитывать сына.
Сына! При мысли о Саньке в груди больно сдавило. Ведь ему еще нет и четырнадцати. Как же он мог, подонок! Делать это с ребенком... О том, чем Андрей заставлял заниматься Саньку, думать не хотелось. Было страшно и противно одновременно.
Сложившийся втрое на полу, поскуливавший, Андрей вызвал только чувство злого омерзения. Вся любовь, нежность, страсть вмиг исчезли. Их больше не было. Роману не хотелось даже смотреть в сторону бывшего любовника.
