А с бездарями, желающими по легкому срубить бабок, дела иметь не хотелось. Да и вряд ли от них можно было ожидать решения проблемы. Отчаяние наступало на пятки. Собственное бессилие выводило из себя. Голова раскалывалась от непрекращающейся мозговой атаки. Он все думал и думал, перебирая по кругу возможные варианты, но новых решений не находил. Им попросту неоткуда было взяться. Это был тупик, из которого нет выхода. При мысли об Андрее сердце больно щемило. Роман в сотый раз корил себя за то, что предал любимого человека.
Санька сидел рядом и сочувственно вздыхал. Они с отцом прошерстили весь интернет в поисках ответа на свой вопрос, но так ничего дельного не нашли. И теперь мальчик, поджав губы, бесцельно щелкал мышкой по уже открытым вкладкам. Ему порядком надоели все эти телефонные звонки различным юристам, поездки по адвокатским контрам и вычитывание скучных статей из «Консультанта». Хотелось поиграть в стрелялки или пойди погулять с Борькой, но чувство вины перед отцом и Андреем глушило такие естественные детские желания.
В очередной раз налив из стоявшей на столе бутылки отвратительно пахнущий виски, Роман молча выпил содержимое стакана одним глотком и, достав сигарету, закурил, в задумчивости глядя перед собой.
Звонок домофона стал неожиданностью. Крестовский подошел к двери и увидел на мониторе знакомое лицо.
— Да, я вас слушаю.
— Роман Олегович! Я хотел бы поговорить с вами!
— О чем? — Роман смотрел затуманенным взором на экран.
— Откройте. Это касается не только вас!
— Заходите… — Роман нажал кнопку на панели и открыл входную дверь.
Уже через минуту на пороге квартиры стоял Никитин.
— Чем обязан? — негостеприимно спросил хозяин.
— Сегодня в школу приходил следователь… — Никитин старался быть сдержанным, но увидев похмельное небритое лицо Романа, его охватил приступ злости. — Он приходил по поводу Саши…
— И что? — равнодушный взгляд карих глаз заставлял нервничать все больше.
— Мне бы хотелось узнать… Какого черта происходит?!
— Мужик, чего ты лезешь не в свое дело?
— Не в свое дело?! — Никитин взорвался. — Ах ты, мразь!
Он схватил Романа за грудки и, притянув к себе, оскалился:
— Я, кажется, предупреждал тебя… Что судьба твоего ребенка мне не безразлична… В отличие от тебя самого…
— Слышь, ты, хрен с горы! Убери руки! — Роман схватил Никитина за запястья и дернул вниз, освобождаясь от хватки.
