После того, как собрав в сумку все необходимое, Рома ушел, Даша еще долго плакала, прижимая к груди ничего не понимающего сына. Было обидно и больно сознавать, что человек, которому она верила, которого любила, предал ее.
Она всегда знала, что любит мужа больше, но это нисколько не останавливало. Ведь казалась, что ее любви хватит на двоих. Но как же жестоко она ошиблась. И хорошо, что не стал ее слушать и ушел. Как можно жить под одной крышей с предателем, видеть, как он улыбается и знать, что в его жизни есть кто-то еще? Но он пожалеет о том, что так поступил.
Приползет на коленях. Но разве же она простит?
Слезы душили, капали Саньке на макушку. Она что-то шептала, раскачиваясь, крепко обняв сына. И он словно чувствовал ее боль. Жался к мамке тоненьким тельцем, обхватывал мягкими ручонками шею, целовал в щеки и шептал: «Не плачь. Ты ж моя красавица!». Гладил теплой ладошкой по рыжим кудрявым волосам, вытирал слезы. От этого еще больше ныло разбитое сердце. Любовь сына — единственное, что осталось у нее.
И она не отдаст ни капли этой любви бывшему мужу. Слишком больно, слишком сильно.
Кате она позвонила только спустя неделю, долго переживая в одиночку свое несчастье. Сестра тут же приехала. Жалела ее, говорила, что все еще наладится, Дашка молодая красивая женщина, будет у нее счастье, а Ромка не заслуживает, чтобы так по нему убивались. Но Даша не слышала, она слишком была поглощена собственной обидой. Ей хотелось встретить разлучницу и высказать в лицо все, что накопилось. Пусть поймет, что не будет ей счастья.
Отольются им Дашкины слезы. Жизнь все по своим местам расставит.
Катерина убеждала сестру не делать этого, не искать встреч с новой пассией мужа:
— Господь им судья. Пусть живут, как знают. А ты остынь, отпусти. У тебя ж сын есть. Если бы не Ромка, то и Саньки не было б. Ты об этом подумай!
— Нет, Катя. Не могу я так. И что он в ней нашел? Чего ему дома-то не хватало? — не унималась Даша, вытирая опухшие веки.
— Никто не умер и, слава богу. Все живы-здоровы, руки-ноги целые.
Остальное — мелочи жизни. Была бы шея, хомут всегда найдется. Не отчаивайся, сестренка. Вон у Витьки моего на службе полно парней неженатых.
— Да ну брось, Катя…
— А что? Клин-клином…
В дверь позвонили.
— Ох, никак Витька нарисовался. Сто лет жить будет. Пойду, открою…
Виктор, войдя в кухню, устремил взгляд на Дашу.
— С чего такой потоп приключился?"
"В ответ Даша только шмыгнула носом.
— Не приставай, Вить. Ужинать будешь?
— Конечно, мать.
