– Что?
В плечи Машкины вцепляюсь и, глядя в лицо, прямо-таки деликатно подбираю следующие слова. В коридоре освещение тусклее, но всё же не наш мрак. Напоминаю себе, что нельзя. Договор и сопутствующие правила тоже суммирую.
– Тихо, Маруся… Нечего так выкатывать глаза. Только спросить хочу.
– Спрашивай, – так же нерешительно, с осторожностью и откровенными сомнениями.
Не зря.
– Болит еще?
С ее лица махом все краски сходят. Она приоткрывает губы, глотает воздух, издает какие-то звуки, но это не слова.
Чёрт, не хватало только, чтобы в обморок грохнулась…
– Ничего у меня не болит, – выдает на одной, крайне возмущенной волне.
– Точно?
– Точно!
– Значит, ночью, когда выключиться свет и начнется мой день…
– Ничего не будет!
Вновь пятнами покрывается, то ли негодуя, то ли все же смущаясь.
– Как скажешь, – грубо бросаю в ответ.
Разжимаю ладони. Но не сразу отпускаю. Еще какое-то время шумно дышим друг другу в лицо. Потом, поджимая губы, глубоко вдыхаю и разворачиваюсь.
Делаю несколько шагов. Маруся в обратную сторону пятками выстукивает.
Отдаляемся.
Натура все равно берет свое."
"Крутанувшись, оборачиваюсь. Руки в карманы штанов закладываю и машинально оцениваю свою святошу сзади. Присвистываю, снова привлекая ее внимание. Я продолжаю двигаться, только уже задом наперед, а вот Маруся полностью останавливается.
– Будет, конечно. Всё у нас будет, – подмигивая, нагло улыбаюсь.
Распирает меня это знание.
Да, уверен. Дурею и прусь от ожидания.
– Ярослав, – произносит Машка тем самым строгим тоном директора церковно-приходской школы.
– Хорошая попытка, – откровенно ржу. – Только не сработало.
– Ах ты…
– Ах я… – вздыхаю, с намеком на то, как она это делает в минуты близости. – Ах я, святоша. Я, да. И ты. Будем, у-у-ух…
Глава 32
Мария
Оговоренный «белый» день мы выдерживаем. Ничем особо не занимаясь, большую часть времени просто разговариваем и вспоминаем прошлую жизнь.
До бункера.
Надеюсь все же, что будет еще и «после». В противном случае, велик соблазн окончательно сломаться.
Аннулировать установленные правила. Снять последние запреты, где свет – это «нет».
Отдать бы Ярику свой день…
Пугающая мысль. Я ведь не привыкла уступать. Это точно не обо мне. Но сейчас просто не знаю, что еще можно сделать. Нуждаюсь в нем: его крепких объятиях, кипучей энергии, головокружительной страсти, сладком утешении.
И все-таки я стараюсь.
– Помнишь последние школьные каникулы?
– Боракай? – Яр сразу же начинает улыбаться. – Конечно, помню.
