– А-у-у-у! А-у-у-у!
– У-у-у-у-у!
– Улю-лю-лю-лю-лю, – это уже, прикладывая ладонь ко рту, индейский боевой клич воспроизвожу.
Ярик следом за этим какие-то грубые и ужасно ржачные звуки выдает. Я не могу сдержать новый обвал хохота. Схватившись за живот, смеюсь на весь бункер.
– Тихо, святоша… Тихо ты… – и сам гогочет так, что меня трясет. – Стой, не грохнись… – приседает, чтобы я могла слезть с его плеч. – Осторожно… Не спеши. Побереги тело.
Буквально сваливаюсь. Приземляюсь на четвереньки. Чудом лбом об пол не прикладываюсь.
Неуклюже перемещаясь, откидываюсь на спину.
Яр растягивается рядом. Какое-то время продолжаем дико хохотать. Насколько хватает сил. Смех ведь тоже может быть утомительным.
Долго глядим в потолок, пытаясь восстановить слишком шумное и учащенное дыхание. Обрывочными вспышками приходят новые эмоции. Толкаются, замещая старые. Эти новые – не такие позитивные. Совсем другие. Неприятные, тревожные и жгучие. Их впускать не хочется. Только грудную клетку уже распирает болезненный приступ.
Не знаю, что будет завтра, да даже через час, но сейчас готова на все, чтобы не допустить негативное возгорание. В стремительных попытках задержать хорошее настроение поворачиваю голову к Ярику. Отстраненно улавливаю, как от этого резкого движения трещат по ковру волосы.
– Нападай, Яр.
– Уверена?
Киваю, ощущая, как слезы заполняют и раздражают слизистую.
– Я дышать не могу… – вместо прямого ответа. Это ли не причина? – Только свет погаси.
– Отмени ты, на х*й, эту конституцию, девочка Президент! – порывисто выпаливает Ярик.
– Нет, нельзя!
– Иду в атаку.
– Свет!
Скрипит зубами, но все же вскакивает на ноги. Яростным вихрем по вверенной территории проходится.
Комната, ванная, кухня…
Хлопок, хлопок, хлопок…
Обратно в «кинозал» возвращается решительным, но не злым. Замирая у выключателя, прошивает меня жгучим взглядом. Исследуя открытые участки тела, кожу воспламеняет. А вперившись в глаза, все внутри поджигает. Отзываюсь, не прикладывая усилий. Содрогаюсь от приятного и такого желанного волнения.
Последний хлопок. Полная темнота.
Сохраняю неподвижность лишь несколько секунд. Дыхание перевожу и поднимаюсь, чтобы стянуть с разгоряченного тела одежду. Ее на мне немного: штаны, трусы и футболка. Пока Ярик пересекает помещение, полностью голой оказываюсь.
Он с приглушенным стуком опускается рядом со мной на колени, а я, совершая плавные и быстрые передвижения, заваливаюсь обратно на спину, увлекая при этом и его за собой.
