Знаешь, что мне за пропуск будет?
– Ярик… – вздыхает Машка. В глазах уже слезы вижу. – Мне страшно.
– Да перестань ты! Все нормально. Я же с тобой, – приобнимаю все-таки за плечи. – Пошли, давай. Посмотрим, что тут есть пожрать.
– Я не голодна.
– Я голоден. Пойдем, красивая. Давай, – увлекаю ее в подсобное помещение. Стараюсь отвлечь. – Знаешь, что я хочу? Тут по-любому должна быть ореховая паста. Во всех фильмах про апокалипсис в убежище берут такую хрень.
– Да, точно… Должна быть.
Где же чертов Ридер?
– Ну, хоть жрачки тут навалом, – шурша по полкам, довольно выдаю я.
– С голодухи точно не помрем. Давай, не стой, Маруся. Что будешь?
– Не знаю… Может, печенье, – ломается моя поникшая «сеструля».
– Ореховое, кокосовое, ягодное, шоколадное…
– Кокосовое.
Протягиваю ей пачку. Себе беру фисташки и пачку чипсов. По дороге из кладовой еще и бутылку колы прихватываю.
– Яр… – мнется Машка в комнате.
Явно не знает, как сказать. Подталкиваю:
– Что опять? Говори уже?
– Я в туалет хочу, – шепчет она, покрываясь красными пятнами.
– Давно терплю. Но боюсь. Проводи меня.
Бросаю еду на измятую кровать и беру ее за руку. В другой ситуации я бы, может, и заржал, но сейчас, при виде перепуганной Машки, у меня уже в груди щемит.
– Чего ты боишься? – мягко журю свою принцесску по дороге.
Выступая по направлению к ванной первым, бью по выключателю и вхожу. Я тут уже побывал, и мне даже в голову не пришло оглядываться. Обычная ванная. Не представляю, чего тут можно бояться? Но, это ж Маруся… Девчонка… У нее случаются такие заскоки.
– За… За шторкой никого нет? Посмотри…
Закатывая глаза, отдергиваю шуршащий полиэтилен.
– Никого.
– Ты за дверью постоишь?
– Хорошо, – со вздохом заверяю ее.
– Спасибо.
Исполняя свое обещание, полминуты подпираю спиной стену. О жрачке думаю, в животе так и урчит… Как вдруг слышу приглушенный Машкин вскрик.
Глава 5
Мария
Крик вырывается непроизвольно, когда вижу, что у меня начались месячные. Так и знала! Что я теперь делать буду?
Еще и Ярик… Стоит моему вскрику стихнут, врывается, блин, в ванную.
Я чуть трусы на плитку не роняю. Хорошо, что сижу на унитазе, а это взбесившееся платье прикрывает и бедра, и зажатое дрожащими пальцами белье.
– Что случилось? – лихорадочно мечется по помещению взглядом.
– Ты нормальный, вообще? Я в туалете!!!
– Чего орешь тогда? Или ты каждый раз так? Запор? Или золотуха?
– Пошел к черту, – швыряю в него рулоном туалетной бумаги. От расстройства и обиды на глазах выступают слезы.
