– Знаешь что… Мне страшно, но терпеть, когда ты такой, я не собираюсь.
– Прекрасно. Молодец. Одобряю.
– Кретин! Полный кретин.
– Ага.
Как ни удивительно, она действительно уходит. Растолкав потоками воздух, вылетает из ванной. Слышу, как в коридоре темп сбавляет, но не возвращается.
Я дыхание задерживаю, прислушиваясь.
Тишина. Лишь сердце по-прежнему в ребра долбит.
Знаю, что Машка дрожит там, в комнате… Но не могу туда войти. Не могу к ней приблизиться. Эмоциями размазало. Злоба дикая, на нее в том числе. Но больше на себя, конечно.
И желание это бешеное, дурное, отчаянное… Чтобы моей была. Только моей.
Зачем?
Понимаю же, что с Титовой нельзя просто поиграть. Так чего добиваюсь? У меня что, яйца лишние?
Упорно хочу ее. Хочу больше всего на этом проклятом свете! Вот уж дичь несусветная…
Вернувшись в комнату, слышу, что все еще не спит. Вертится. Учащенно дышит. Громко сопит.
И все же не делаю попыток помириться.
Впервые оставляю ее спать в одиночку.
Глава 12
Мария
Напряжение нарастает. И я не знаю, что с этим делать.
Хочу быть ближе к Яру. А он, напротив, как будто все дальше и дальше отстраняется. Даже, когда шутит, выдерживает какую-то незримую дистанцию между нами.
От этого так больно.
Если бы мы были на свободе, я бы страдала. Здесь же и подавно. Ни одной близкой души рядом нет. Хочу его обнять, тянусь всей душой, а он только ворчит и бесконечно грубит.
– Я приготовила суп, – заглядываю в ванную, где Ярик целыми днями дымит сигаретой.
Как промышленный завод, блин.
– Страшно представить.
Снова намеренно обижает.
– Почему ты такой?
– Какой?
– Кажется, что ты умышленно меня отталкиваешь.
Отводит взгляд. Крепко затягивается. А у меня возникает желание: вырвать у него из руки эту сигарету. Все в унитаз смыть!
– Нет, не отталкиваю. С чего бы? – от этого равнодушного тона мне еще больнее становится. – Не обращай внимания. Просто я придурок, помни об этом.
– Помню. А в бункере ты решил напоминать мне об этом каждую минуту?
– Нет… – вновь взгляд отводит, а когда смотрит, какие-то такие эмоции выдает, все внутри переворачивается.
Не знаю, что это значит, но меня очень сильно волнует. По коже озноб ползет. – Так получается. Держись подальше.
– Не могу держаться подальше. Ты обещал, что мы справимся вместе. И… Я без тебя не могу, правда. Яр, мне так тяжело… – чувствую, что вот-вот расплачусь. – Когда у тебя уже закончится это обострение?
Градский качает головой и глаза прикрывает, окончательно от меня открещиваясь.
– Когда выйдем.
