Никто другой так нахально действовать не посмел бы. Кроме того, очевидно, среди десятков вариантов безошибочно разгадаю запах Градского.
– Покрути ты задом, святоша, – ржет он, сжимая своими загребущими ручищами мои бедра. От неожиданности резко вдыхаю и моментально захлебываюсь. – Стоишь тут как директор церковно-приходской школы. Не с той целью юбками шуршишь, святоша. Давай, – еще крепче стискивает.
Впиваясь в его ладони ногтями, практически силой отдираю их от себя и, наконец, оборачиваюсь.
– Ты выпил, что ли?
– И? – вскидывая брови, корчит рожу и смеется.
– Мы на территории университета! Алкоголь запрещен.
– Охренеть. Хорошо, что ты сказала. А то я не в курсе, – язвительно и в то же время абсолютно легкомысленно произносит Яр. Дергает подбородком вверх и вниз. Хмельными глазами словно бы обжигает. – Больше не буду.
– Ярик…
– Не, ну, чё за прикид, святоша? Эту юбку срочно нужно укоротить, на хрен…
Сминая парчовую ткань, задирает подол выше некуда! Наглыми лапищами по голым бедрам проходится.
– Держись подальше от моей юбки!
– Ладно… – по смеху не похоже, что быстро сдастся. – Танцевать пошли, святоша. Хочу тебя отламбадить.
– Отстань! Я не танцую.
– Чё? В Одессе танцуют все.
Не слушая возражений, вытягивает на площадку. Привлекает слишком близко, у меня сходу дыхание сбивается. Чувствую, что Ярик возбужден, и неумолимо краснею. Никак не привыкну к подобной реакции его тела.
Мелодия быстрая и такого тесного контакта явно не требует, но это ведь Градский…
– Шубадуба[4], Маруся, – обжигает дыханием, прежде чем оттолкнуть меня, прокрутить и стремительно прижать обратно.
– Алло, ты где? – басом рявкает Ярик мне на ухо.
– В танке, блин!"
"Отбиваюсь от его объятий больше по привычке. Потому что, на самом деле, не стремлюсь к тому, чтобы отпустил. Люблю, когда он нападает.
– И чё это ты делаешь? А-ха-ха… Просто двигай бедрами, святоша.
– Я двигаю, – но никак не попадаю в чувственный и довольно быстрый латиноамериканский ритм.
– Когда уже научишься? – продолжает ржать.
– Что? Я умею! Просто твои танцы мне не нравятся. Они тупые!
– Ай-яй-яй… Опять меня провоцируешь, святоша! Постарайся, твою мать, – сотрясает воздух, жестче напирая в танце. – Чего лыбишься?
– Яричек, миленький, если я постараюсь, ты штаны потеряешь!
В его глазах, кроме смеха, мелькает знакомый шальной огонек. А у меня живот узлом скручивает, и грудь из-за нехватки кислорода огнем обдает.
– Уверена? Да ну! Так давай, святоша! Забываешь, у кого я учился.
