Крик болотной птицы

 — Это же настоящая погибель! Нас гонят на верную смерть! Только представьте: тут тебе — болото, а там — партизанские пули! И ведь не укроешься! Разве можно укрыться в болоте?

В подобном духе высказывались и другие каратели. Какое-то время Колхоз их слушал, а затем перебил:

— А вы что же, и впрямь собрались воевать с партизанами? Забыли, для чего на самом деле все мы записывались в каратели? Или, может, кто-то передумал?

— А ведь и вправду! — произнес кто-то из строя. — Что это мы на самом деле… Какие партизаны, какие болота? Но что же тогда делать?

На этот вопрос у Колхоза уже имелся готовый ответ.

И он тихо, по цепочке, от одного карателя к другому, дал инструкцию, как нужно действовать дальше. Инструкция заключалась в следующем. Он, Колхоз, дает команду, и каратели тотчас же бросаются на лейтенанта и девятерых солдат. Все должно произойти тихо, без единого выстрела, так как выстрелы могут услышать другие немцы. Откуда им тут взяться? Очень могло статься, что они находятся где-то неподалеку. Может быть, следуют параллельным курсом, чтобы таким образом сбить с толку партизан. Прием — известный, так что это обстоятельство непременно нужно было учитывать. Ведь, в конце концов, отряд карателей в количестве чуть более восьмидесяти человек плюс десяток немцев — этого мало, чтобы уничтожить партизанский отряд. Значит, поблизости должны быть еще и немцы. Услышав выстрелы, они непременно появятся, и тогда карателям волей-неволей придется вступить с ними в бой. А это очень нежелательно, так как немцев может быть гораздо больше, чем карателей. И к тому же они намного лучше вооружены. Оттого-то и надо все проделать тихо, без выстрелов и криков."

"Так рассуждал Колхоз, и все эти рассуждения он вместил в одну короткую инструкцию — по его команде броситься на десятерых немцев и всех их уничтожить. Как получится — удавить руками, разбить их головы прикладами винтовок или о стволы деревьев… Главное чтобы это было мгновенно и без лишнего шума.

— Давай! — скомандовал Колхоз громким голосом.

И — сам тотчас же бросился на ближнего солдата. Он не видел, последовали ли другие его примеру, но каким-то сверхъестественным чутьем осознавал, что последовали. Не видел он также, как другие его сотоварищи расправляются с теми немецкими солдатами, на которых они набросились. Сейчас для Колхоза было главным и самым важным в жизни — убить того немецкого солдата, на которого он бросился.