Крик болотной птицы

— Оно, конечно, так… — неуверенно согласился голос из полутьмы.

Помолчали. Каждый из шестнадцати думал свою собственную думу, но, в общем, это была одна и та же дума — одна на всех.

— Тут вот в чем еще дело, — отозвался наконец Грач. — Как вы понимаете, не только ради нас, шестнадцати, прибыл в лагерь этот Лысый… который из Смерша. Но наверно, и ради других — тоже. Он мне так и сказал, что ради всех… А потому нам надо ему помочь.

— И чем же? — спросил кто-то из полутьмы.

— Надо как-то убеждать других заключенных, чтобы они также записывались в диверсанты и каратели.

Не стояли, опустив головы, а просто-таки выстраивались в очередь, чтобы записаться! — сказал Грач. — Нужно им объяснить, что это самый верный и притом единственный путь выбраться из лагеря.

— Хорошенькое дело! — присвистнул кто-то. — Это каким же таким образом мы это сможем сделать! Допустим, взять меня. Так они меня и послушают. Да еще, может, и придавят где-нибудь в углу… Ведь я же для них — предатель Родины. Враг!

— Ну, тебя-то, может, и придавят, — отозвался другой голос.

 — А вот, допустим, я — рискнул бы. Есть у меня среди пленных пара земляков-однополчан. Вместе призывались, вместе воевали, вместе попали в плен… Ну, так они и врагом-то меня не считают. А считают — заблудшим человеком. А это, мыслю, не одно и то же. Так что можно попробовать начать с них. Я мыслю так. Если нам удастся сагитировать хотя бы одного из них, то уж дальше не наша забота. Дальше все пойдет само по себе. Это как лавина. Стронул один камешек, посыплются и другие. Так что я бы попробовал пообщаться с моими земляками.

— Вот и попробуй, — сказал Грач.

— Да, но как мне с ними встретиться? Ведь мы порознь…

— А вот я поговорю с нашим инструктором! — после короткого раздумья сказал Грач. — Он парень ловкий, а потому что-нибудь придумает!

* * *С Лысухиным Грач встретился в тот же день, точнее сказать — утром во время развода на занятия. Сделать это оказалось не так и сложно. Лысухин был инструктором, Грач — курсантом. Поэтому разговор между ними ни у кого подозрения не вызывал.

За исключением, разве что Веселого, но того поблизости почему-то не было.

Идею насчет того, чтобы переговорить с земляками-однополчанами, Лысухин полностью одобрил.

— А что, и хорошо! — улыбнулся он. — Надо же с чего-то начинать! Ты вот что, Грач. Назови мне прозвище того переговорщика. А уж дальше мы сами…

— Гром, — сказал Грач.

— Вот и дивно. — Лысухин продолжал улыбаться. — Хорошее прозвище! Ладно, пока ступай.