Криминальные гастроли

– Значит, вам талант кулинара от прабабушки достался, – улыбнулся Гуров и предложил: – Поедемте со мной прокатимся, Мария Ильинична, – до улицы Житной, шестнадцать. А потом, когда мы с вами все показания запишем и фоторобот составим, то я вас обратно домой доставлю. Слово офицера.

– Ну, раз слово офицера… – расцвела хозяйка. – То с удовольствием прокачусь с вами хоть на край света. Только вот переоденусь.

– Тогда я вас на улице подожду, – Гуров встал из-за стола и направился к выходу. – Там уже солнце вовсю парит, но и ветерок обдувает.

А после чаю…

– А после чаю, как после бани – говаривал мой дед, – хмыкнула Мария Ильинична, выпуская полковника в подъезд. – Через пять минут спущусь.

Гуров посмотрел на часы. Было уже начало одиннадцатого, и он решил позвонить Крячко и узнать, что у него нового.

– Ну и как у тебя дела? – спросил он после того, как Станислав отозвался на звонок. – Свидетельницу уже опросил?

– Да, с Аллой Григорьевной уже побеседовал. Официальным образом, под протокол. Она сейчас с нашим Василием над фотороботом работает, а я еду искать, где наш камушек плавили.

В интернете посмотрел время работы мастерских, так многие в субботу и не работают вовсе. Поэтому Берегового выдергивать на помощь не стал. Сегодня самолично все, что открыто, объеду, а если уж не найду то, что нужно, так пусть Иван Станиславович в понедельник на себя остальные мастерские в разработку берет. Если говорить предварительно, то женщина, которая гуляла с собаками Винокуровых, и та дама, что продала Козырькову щенка, – очень даже похожи друг на друга по описанию. Расходятся только цвет волос и одежда. А что у тебя?

– А я с дамой сейчас поеду кататься, – рассмеялся Гуров, кивнув подошедшей к нему Марии Ильиничне. – Она меня такими вкусными булочками угостила, что я не удержался от гусарского поступка и предложил ей прокатиться с ветерком. Правда, только до нашего управления и обратно, но она и на это согласилась.

– Везет же некоторым, – вздохнул Крячко. – Булочки трескают.

Я отчего-то вдруг тоже чего-нибудь этакого пожевать захотел. С шести утра маковой росинки…"

"– Не ной, а заскочи куда-нибудь и поешь. Твои мастерские никуда с места своего не убегут, – наставительным тоном ответил Гуров. – Все, отключаю связь, позже созвонимся.

– Чур, с Опером в обед ты гуляешь, – быстро произнес Крячко и разъединил связь, чтобы не слушать от Льва Ивановича доводов для отказа.

Но полковник только посмеялся про себя мальчишеству своего друга.