У вас нет времени на слезы, нет времени, чтобы растравлять себя, вызывать к себе сожаление.
— Я не пытаюсь вызвать к себе сожаление, я думаю об этом прекрасном человеке, о Горасе."
"— Хорошо, — сказал Мейсон. — Горас прекрасный человек. Теперь сообщайте мне только факты. Это лучшее, что вы сейчас можете сделать, чтобы помочь вашему мужу.
— Я всегда чувствовала, — начала Лорна Уоррен, — себя морально обязанной перед Холлистером Гидеоном за эти 47 тысяч долларов.
— Вы хранили эти деньги для него?
— Боже мой, конечно нет.
— Что же случилось?
— У него было предчувствие, что власти сделают на его контору внезапный налет. У Гидеона на счету в банке было 47 тысяч долларов. Он снял их и положил к себе в сейф. Он хотел, чтобы я хранила их у себя. Но я боялась это делать. Я знала, что некоторые дела Гидеон вел неправильно, но я верила ему. Он представлялся мне самым замечательным, широкомыслящим бизнесменом, динамичной личностью. Я никогда не думала, что он может оказаться мошенником.
Он положил 47 тысяч долларов к себе в сейф.
Потом попросил меня взять их и спрятать. Я не сделала это. В ту ночь офис был взломан, воры нашли шифр сейфа и забрали 47 тысяч.
— Если бы деньги были у Гидеона, — сказал Мейсон, — власти конфисковали бы их как полученные незаконным путем.
— Им бы было несколько трудно доказать это, во всяком случае, я не последовала данным мне Гидеоном инструкциям. Я боялась. В результате он потерял все шансы спасти какую-то часть из этих 47 тысяч.
— И когда вы узнали, что Гидеон выходит из тюрьмы, — сказал Мейсон, вы подумали о возмещении ущерба.
— Да, — сказала Лорна. — Мой муж — довольно преуспевающий бизнесмен, поэтому я старалась сберечь деньги, вкладывала их в ценные бумаги, готовилась к выходу Гидеона из тюрьмы. Я хотела прийти к нему и сказать: «Я нарушила ваши инструкции, поэтому вы потеряли оборотный капитал, с которого могли бы начать дело. Я хочу дать вам взаймы 47 тысяч долларов. Знаю, что с вашим талантом делать деньги вы быстро превратите эту сумму в целое состояние.
Затем вы выплатите мне эти 47 тысяч, и мой муж ничего не будет знать об этом».
— Продолжайте, — сказал Мейсон, — что произошло дальше?
— Я положила деньги в чемоданчик в шкафу моей спальни, но их украли. Один из слуг, вероятно. Но я не могла подать заявление в полицию, потому что в этом случае весь прошлый скандал всплыл бы наружу. Я считала, что имя Гораса нельзя связывать с подобными историями. Он дорожит своим положением в обществе.
