Есть еще два человека, привязанность и преданность которых всегда восхищали меня. Это Джордж Иган, мой шофер, и Анна Фритч, ухаживавшая за мной при недомоганиях.
Я не хочу, чтобы моя смерть явилась для них событием, вознесшим их из бедности к богатству, но я в равной степени не хочу забывать их услуг.
Поэтому я завещаю моему шоферу Джорджу Игану 50 тысяч долларов в надежде, что с помощью этих средств он сумеет открыть собственное дело. Анне Фритч я также завещаю 50 тысяч долларов».
Касуэлл торопливо перевернул страницу, как это обычно делает человек, заканчивающий чтение важного документа.
«Если кто-то, конкретный человек или группа лиц, будет оспаривать данное завещание или будет утверждать, что он или она является моими наследниками, а я вольно или невольно забыла о нем, я завещаю такому, лицу 100 долларов». Кроме того, — заявил Касуэлл, — в завещании имеется обычный заключительный параграф и дата. Оно подписано завещательницей и свидетелями — покойным Делано Банноком, адвокатом, и, — тут Касуэлл сделал многозначительный жест в сторону обвиняемой, — Виргинией Бакстер.
С полуоткрытым ртом Виргиния смотрела на него.
Мейсон сжал ее руку, чтобы она вернулась в реальный мир.
— Вы закончили допрос данного свидетеля? — спросил Касуэлла судья Грейсон.
— Да, ваша честь.
— Будете ли вести перекрестный допрос?
Мейсон встал.
— Это завещание было обнаружено вами в запечатанном конверте?
— Да. Запечатанный конверт лежал в ящике, именно на том месте, о котором говорила Лоретта Трент.
Завещание находилось в запечатанном конверте.
— Что вы сделали с ним?
— Я положил его в сейф и позвонил окружному прокурору.
— Где находился сейф?
— В моей спальной комнате.
— Сейф уже имелся в этой комнате, когда вы начали использовать его?
— Нет, я его там поставил.
— Зачем?
— Дом большой, а у меня есть определенные ценные вещи. Репутация Лоретты Трент как очень богатой женщины широко известна. Поэтому я попросил поставить сейф, где моя жена могла бы хранить свои драгоценности, а я — деньги.
— Чем вы занимаетесь? — спросил Мейсон.
— Я занимаюсь многими делами, — с достоинством ответил Келвин.
— Например, чем?
— Я не думаю, что мне следует здесь перечислять их.
— Возражаю как против некомпетентного, несущественного, не относящегося к делу вопроса, — заявил Касуэлл.
— Я полагаю, — сказал судья Грейсон, — что это характеризующие свидетеля сведения и адвокат имеет право знать их.
