Криптум

Откровенно говоря, я завидую твоей испорченности, манипуляр.

Я не знал, как на это реагировать.

– Твоя беда в том, что ты сожалеешь обо всем содеянном. И ты скорбишь.

Руки Дидакта упали, его плечи расслабились, и я увидел вспышку чего-то большего, чем признание, большего, чем просто осознание. Он заговорил низким скрежещущим голосом:

– Мои кровь и семя… утрачены. Жизнь с моей семьей, с моей женой – все это было так недолго. Я чувствовал столько ненависти. Эта ненависть все еще во мне. Ты, вероятно, прав, отвергая мой отпечаток.

Мне далеко до Мантии теперь, когда…

– Ты тоже не был готов к мутации, да? Ее навязали тебе во время боя. Внеочередная мутация. Кто-то приметил твой потенциал даже за твоими недостатками.

Дидакт вгляделся в меня, и на мгновение в этом огромном каменном видении, высеченном или искусно искалеченном историей и горем, он поднял губы и почти что улыбнулся, словно все еще был молодым. Я не знал, что это возможно.

– Твой клинок ранил меня, манипуляр, – сказал он.

– Я принимаю свои недостатки, как ты принял свои, и я преодолею их… как преодолел ты.

Я готов как никогда, прометеец.

Меня по-настоящему трясло, но не от страха.

Дидакт поднялся во весь свой огромный рост и махнул рукой:

– Да будет так – айя и еще раз айя.

Из палубы поднялась колонна, усаженная небольшими шариками, и, медленно вращаясь, приблизилась к моему боку. Шарики высунулись на стеблях и прикоснулись к моей коже, вступили в контакт с моими точками нервной и генетической энергии, метаболическими и катаболическими резервами…

Память, мышцы, намерение, страсть, интеллект, стабильность… и эта особенная связь с Мантией, которая есть у всех, но которую мало кто ощущает, о которой мало кто догадывается.

Те точки моего существа, обнажение которых вызывало такое же смущение, как прилюдное обнажение моих половых органов, даже в еще большей степени – ведь Предтечи никогда не испытывали особой стыдливости относительно секса.

– Ментор и спонсор, – сказал он. Поднялась еще одна колонна, и новые шарики окружили его крупное тело, вступили в контакт с ним.

 – Пусть лучшее будет взято из моей жизни. Пусть зрелость этого юноши будет обследована и максимизирована. Пусть все способности, все то, что любимо Мантией, будут взращены и поощрены. Пусть все прошлое останется в прошлом, а все будущее приблизится, станет реальным и физическим…

Дидакт произносил и произносил слова, но я уже не понимал их смысла. Я пребывал в прострации и не мог говорить.

Мое тело начало реагировать.