Кристалл силы: дьявольская любовь (СИ)

Это чувство бессилия даже перед собственной силой, которой ей нужно было управлять, злило её. Даже камень решал что-то за неё! Она больше не плакала и не опускала руки, вместо всех этих чувств в душе зародился обжигающий гнев.

Смотря на неё, такую разозленную, хмурую, источающие эмоции, Райнхард вдруг вспомнил, что обычно Ева испытывает такую бурю негативных решительных чувств, лишь когда дорогим ей людям причиняют боль. Дьявол невольно усмехнулся. Неожиданно он коснулся руки девушки, уверенно сжимая ту в своей широкой ладони.

Кристалл моментально загорелся сильнее. Поверх сомкнутых рук вновь появилось голубое пламя, что начало пожирать кожу дьявола, и лишь слегка щекотать ладонь Мерриман. Райнхард с пронзительной решительностью смотрел теперь на наследницу, а она же подняла на него глаза полные испуга.

— Что ты делаешь? Тебе же больно!

Ева нервно со всей силы задергала рукой, пытаясь высвободить ту, понимая, что кристалл реагирует так на соприкосновения дьявола с ней. Однако ничего не выходило, Райнхард держал её крепко, несмотря на то, что пламя жгло кожу и отдавалось неестественной болью.

— Ты хочешь узнать, что я чувствую к тебе? — с ухмылкой на губах заговорил он громко, освещаемый голубым свечением огня.

— Хватит, Райнхард, отпусти меня, и он перестанет жечь!"

"Ева схватилась за кристалл второй рукой, почти озлобленно сжимая его в ладони. Она начала дергать тот вниз, чтобы сорвать, но нить не поддавалась. Тогда она попробовала потянуть его вверх, чтобы снять через голову и выбросить, но амулет вдруг показался неподъемно тяжелым.

Её прикосновение к Слезе лишь наполовину потушил уже разгоревшийся магический огонь. Девушке ничего не оставалось, как пытаться вырваться и перестать быть связующим звеном двух сил, в эту секунду презирающих друг друга.

— Я хочу иметь возможность защищать тебя от всей мерзости всех трех миров целую чёртову вечность. — Райнхард говорил чётко, дерзко смотря прямо в глаза Еве. Его брови лишь изредка подрагивали от боли, а губы иногда сжимались, но он продолжал говорить, снова натягивая улыбку.

— Я хотел бы убить каждого мерзавца, который попробует прикоснуться к тебе. И переломать руки любому, кто просто об этом подумает.

— Райнхард, пожалуйста, хватит. Тебе же больно. — умоляла его Ева, не прекращая дергать руку.

— Каждый раз, когда я вижу тебя, когда ты говоришь со мной, у меня появляется чувство, что моя душа еще не прогнила насквозь, а сердце не окаменело окончательно.