Когда-то очень давно я мечтала об овчарке, а всех представителей маленьких пород искренне считала несуразными, но вот этот французский бульдог был поистине очарователен.
Он умел хрюкать, постоянно ластился к ногам, словно кот, выпрашивал вкусняхи, но что самое главное — занимал восемьдесят процентов времени Максима. Что для меня было огромным подспорьем.
Ко времени ужина хозяин дома из Москвы не вернулся, и даже к положенным десяти часам тоже. Я уже уложила Максима спать и готовилась лечь сама, когда окна осветил свет фар въезжающей на территорию машины.
С тяжелым вздохом я поняла, что сон откладывается и голодного шефа нужно как минимум встретить, как максимум накормить после явно сложного дня.
Я набросила на ночную рубашку халат и вышла из комнаты, на ходу завязывая пояс.
Артем Дмитриевич выглядел усталым и злым. Я поняла это по тем резким движениям, с которыми он открыл входную дверь, буквально впечатывая ее в стену.
Я даже несколько мгновений раздумывала над тем, стоит ли вообще соваться к нему под горячую руку, но, памятуя, что он ждет от меня новостей о диване, все же вышла на свет.
— Доброго вечера, Артем Дмитриевич.
— Доброго, — усмехнулся он, глядя на меня и двумя пальцами ослабляя галстук. — А ты, я смотрю, хваткая, уже ждешь — у порога. Похвально.
Захотелось оскорбиться. Его слова были будто брошенная кость собаке, и в то же время я помнила, кто здесь мой работодатель.
— Вы, наверное, устали. — Я вновь попыталась быть вежливой и милой.
— Есть хотите? Сегодня жаркое.
— Есть? — Шеф вскинул бровь вверх. — Нет, не хочу. Успел поужинать на деловой встрече. Хотя определенный голод у меня все же присутствует.
Он как-то странно обвел меня взглядом, будто ощупывая. Стало неуютно, и я поежилась.
— А я диван отмыла, представляете, — вспомнив, зачем мы здесь сегодня собрались, напомнила я.
Артем Дмитриевич стащил ботинки, бросил на тумбочку дипломат и настойчиво двинулся ко мне.
— Пох*р на диван. Иди сюда.
Я натурально опешила.
Столбом замерла, не ожидая ничего подобного, но он… Он просто подошел и совершенно бесцеремонно принялся расстегивать пояс на моем халате, точно так же, как и я на нем утром. Только если у меня никакого “подтекста” в действиях не было, то у Артема Дмитриевича буквально глаза горели… и пахло от него алкоголем и терпким парфюмом. Будоражаще и заставляя трепетать от страха.
— Да, что вы себе позволя… — Я попыталась отбросить его руки.
