Просто жалко, при твоих-то задатках если талант в землю закопаешь с собой вместе. Убийцей ведь тоже надо родиться, как музыкантом или поэтом. Ты подумай, немножко времени у тебя есть. Если все сложится хорошо, то будешь ассистировать дяде Боре на новогодней операции. Я уже приготовил два анатомических стола. Три последних года как-то банально выходило – убили и не повеселились толком.
Он захохотал, и я почувствовал, как спину обдало ледяным холодом.
Деревня Чертовка, «Алексеевский хутор»,Воронежская область,Сергей Бакунин, Евгения Алексеева,29 декабря 2008 г.
– 30 декабря 2008 г.Сергей и Женя зашли к нему в комнату, и Бакунин тщательно запер дверь изнутри. Поразмыслив, он решил подстраховаться и с усилием подвинул к выходу тяжелый комод. После этого он подошел к кровати и брякнулся на нее не раздеваясь. Устало посмотрел на девушку, продолжающую безмолвно стоять у порога.
– Чего теперь у двери торчишь, как бедный родственник в гостях? – Сергей заложил руки за голову и с наслаждением потянулся.
– Кровать, как видишь, здесь одна. Располагайся и не стесняйся. Насиловать тебя никто не собирается. Хотя, если хочешь, иди к себе в комнату. Могу проводить, – и он сделал попытку подняться.
– Не-ет, – самопроизвольно вырвалось у Алексеевой. Она робко приблизилась к кровати и села. Сергей опять плюхнулся на спину.
– Не против, если я закурю? – спросил он.
– Можно подумать, что если я скажу «нет», ты воздержишься, – улыбнувшись, ответила Евгения.
– Ради приличия надо же спросить, – одарил ее ответной улыбкой Сергей и щелкнул зажигалкой.
Глубоко затянувшись, он задал вопрос: – У вас с Сашкой серьезно было? Если не хочешь, не отвечай.
– Как тебе сказать… Он мне нравился, – задумчиво ответила Женя. – А уж я ему… Это сейчас только одному Богу известно. У него ведь девок куча была. Ты же знаешь.
– Знаю, – подтвердил Бакунин. – Насчет этого дела он никого не пропускал. Один раз я даже прикололся: Сашок, говорю, бабушка есть на примете, восьмидесятилетняя, но озабоченная.
Штуку «зелени» обещает. Трахнешь? А он подумал и на полном серьезе: за штуку нет, а вот за полторы возможны варианты. А сейчас он в подвале валяется, весь изрезанный. Его, наверное, теперь и в гроб не запихаешь, скрюченного. Положено сказать: «Пусть земля ему будет пухом». А где она – земля? Пока что не предвидится.
Алексеева всхлипнула.
– Ты так и будешь всю ночь сидеть, как сторож на складе семечек? – похлопал ее по спине Сергей.
Девушка робко прилегла рядом.
