– Серега, угости сигареткой? – нерешительно попросила она.
– Возьми, – Бакунин щелкнул по пачке ногтем. – Ты же вроде не куришь?
– Закуришь тут и запьешь в этой проклятой деревне, – опять всхлипнула Женя.
Она неумело затянулась и закашлялась.
– Я понимаю, тебе вспоминать сейчас про это… – Сергей замялся, – про мутанта. Но вдруг такое повторится? Я должен знать. Как Санька в оборотня превратился?
Девушка передала Бакунину сигарету:
– Затуши, пожалуйста!
Парень выполнил ее просьбу и повторил вопрос.
Женя, помявшись, сказала:
– Мы, в общем, ну…
– Трахались, – подсказал Сергей, – что ты нукаешь, как первоклассница перед мамой? Здесь все свои.
– Короче, потом я неожиданно заснула как убитая, – сказала Женя, в какой-то мере обрадовавшись, что ей не пришлось подробно останавливаться на пикантных деталях.
– Что же здесь неожиданного? – удивился Бакунин. – После этого дела всегда спать хочется.
– Это у вас, у мужиков, – сказала Женя. – А у женщин наоборот. Мы помедленнее остываем. Ладно, не буду тебе лекции по половому воспитанию читать, – она повернулась набок.
– Проснулась я, а рядом уже не Сашка: кто-то страшный, глаза горят! Мне еле удалось в коридор выскочить. А там – колясочник, с ружьем. Мутант прыгает, а сделать ничего не может! Если бы не инвалид – сожрала бы меня эта тварь! А потом, – глаза девушки наполнились слезами, – колясочник сказал, что, может, и я оборотнем стану. Из-за спермы, что в меня попала…
– Так вы без резинок трах… то есть сексом занимались? – удивился Сергей. – Не знаю, будешь ты мутантом или нет, но залететь можешь точно.
Алексеева начала тихо плакать:
– И еще он говорил, что ви-и-дел, как у че-е-ловека хобот вырос. Он им людей души-ил!
– Врет твой колясочник! – решительно сказал Бакунин.
Несколько минут они лежали молча. Потом Женя спросила:
– Если, как ты говоришь, «здесь все свои», то расскажи, почему ты вены резал?"
"– Долгая история, – вздохнул Сергей. – В принципе, я Максу рассказал и от тебя скрывать не собираюсь. Поделишься – и легче становится.
Был у меня «закидон» по молодости, – вообразил себя «сверхчеловеком».
– Кем-кем? – переспросила девушка.
– Сверхчеловеком, – повторил Бакунин, – есть понятие такое. Был у меня любимый немецкий философ Ницше. Так вот: у него есть теория избранности. Ты можешь в силу рождения, проявления силы воли встать над другими людьми. Они стадо, а ты – бог! Не зря книга Ницше даже у Гитлера на столе лежала. И теорию он эту же проповедовал. Если бы только теорией и ограничился.
