Самое скверное — столь нежданный поворот событий не был с Кацубой обговорен… Не уедет, конечно, но может ринуться на поиски Мазура, и тут-то они точно разминутся, а остальные и вовсе неведомо где…
Нет, нужно убираться… Осторожно пошевелился — никакого предательского шума. Во дворе снова заревел мотор. Насколько Мазур мог рассмотреть из своего неудобного положения, одна из машин стала выезжать задом из узкого тупичка.
Он передвинулся левее, чтобы бесшумно соскочить, — и тут под ногой что-то провалилось с таким грохотом, что разбудить могло весь квартал.
Уже прыгая вниз, он сообразил: ржавый железный лист не выдержал, провалился внутрь, а там угодил на что-то аналогичное, железо какое-то…
Помчался прочь. В лицо полыхнул свет фонарика, невидимый за кругом ослепительного света человек заорал со столь командной интонацией, что в принадлежности его к доблестным органам сомневаться не приходилось:
— Стоять!
Мазур, почти ничего не видевший, ослепленный, с крутившимися перед глазами радужными кругами, деликатничать не собирался.
Ушел вправо, шоркнув спиной по стене сарайчика, чуть ли не наугад нанес несильный отключающий удар — и, оказавшись на свободе, рванул по двору в хорошем темпе…
И шарахнулся, чуть не налетев на сворачивавшую во двор машину, озарившую все вокруг сине-красными вспышками. Сбоку бухали сапоги, зажглось несколько фонарей.
— Стоять!
Справа остервенело загавкала собака, рвалась с поводка. Не раздумывая, Мазур остановился. Ничего другого не оставалось, его взяли в плотное кольцо, и прорваться удалось бы, лишь пустив в ход убойные боевые приемы, оставив за спиной не одного серьезно покалеченного, а такое он вряд ли мог себе позволить…
Заходившуюся от ярости собаку оттащили.
К Мазуру протолкался кто-то, рявкнул:
— Что здесь делаешь?
— Да вот просто шел мимо… — сказал Мазур, щурясь от яркого света.
И понял, что эта сказочка не пройдет, — беглого взгляда на себя хватило, чтобы оценить, во что превратилась куртка. Как будто его долго и старательно возюкали в грязи.
Из прохода вылетел тот, которого Мазур легонько обидел. Заорал обрадованно:
— Взяли? Ну, я ему щас… Рука не гнется, так врезал, гад…
— Отставить! — рявкнул тот же голос. — Обыскать, живенько!
Мазуру ловко заломили руки, ткнули физиономией в капот милицейского уазика и проворно принялись шарить по карманам. Он покорно обмяк, поскольку глупо было бы сейчас что-то доказывать. Прижатый щекой к теплому железу, видел, как под луч фонарика подносят его документы.
