И после того как Степан Ильич кивнул, сухо ответил:
— Разбираюсь.
— Островок, помеченный цифрами, видишь? Пятьдесят два дробь сто двадцать три?
Рулевой угрюмо сообщил, что видит.
— Вот и ладушки, — с нервным смешком сказал Котельников. — Ильич, подойди к ручкам и подай в машинное «полный вперед». А ты, детинушка, правь прямо к острову. Тут не так уж и далеко. Там и разойдемся. По-хорошему.
— Ага, — сказал Кацуба. — Там тебя ждет подводная лодка, и уплывешь прямиком на Гавайские острова…
— Ну, это мое дело, что будет дальше… — Он сильнее прижал дуло к Дашиному виску.
— Ребята, мне терять абсолютно нечего… пожалейте девку, или лучше — самих себя…
— Выполняйте, — после короткой паузы приказал Кацуба.
Старпом медленно приблизился к машинному телеграфу, резко перекинул рукоятки. «Морская звезда» меняла курс, разворачиваясь градусов на двадцать к норду.
— Стойте спокойно, — сквозь зубы процедил Кацуба, глянув на Дашу.
— Она и так стоит, — нервно усмехнулся Котельников. — Она не дура, давно взвесила шансы…
Трах!
Рассуждать было и некогда, Мазур, едва услышав хлопок и звон разбитого стекла, резко присел на корточки, успел увидеть, как пистолет в руке Котельникова взлетел вверх словно бы сам по себе, подброшенный неведомой силой.
А в следующий миг — новый хлопок, Котельникова швырнуло к стене, на которой его голова оставила разлапистое темно-алое пятно, и он пополз вниз, согнувшись по-неживому…
Кацуба опередил. Нырнул руками вперед, приземляясь, успел вцепиться в Дашу и отбросить ее в сторону, перекатившись по полу вместе с ней.
И воцарилась немая сцена. Матрос, державший обеими руками пистолет, так и стоял, просунувшись в разбитое окно. Старпом замер с трубочкой в руке. Мазур медленно выпрямлялся.
— Истерика будет, или лучше заранее хлопнуть по мордахе? — поинтересовался Кацуба.
Даша сердито отпихнула его, встала. Руки у нее легонько подрагивали, но признаков грядущей истерики что-то не замечалось. Твердая девка, оценил Мазур.
Посмотрел на мертвеца — все верно, наповал…
Кацуба осматривал пистолет Котельникова с покореженным стволом, покачивая головой, выдыхая сквозь зубы, подошел к матросу, долго разглядывал его, потом спросил:
— Антитеррористическая подготовка?
Тот кивнул.
— Что ж ты наделал, сокол мой ясный? — в голосе Кацубы звучала неподдельная печаль. — Без языка меня оставил…
— Извините, товарищ майор, ситуация…
— Ладно, — убитым тоном сказал Кацуба.
