Илья встречался с Геркой, тот, которого убили в четыреста пятнадцатом. Это-то я видела, вино им принесла… Но о делах они при мне не говорили. Герка вообще был любитель сюрпризов. Придет и ошарашит. — Она наклонилась к лампе. — Подожди, подожди… Так вот почему ты про «Веру» спрашивал… Это что же, оттуда? С корабля?
Кажется, удивилась она искренне.
— Похоже, — сказал Мазур. — Потому и спрашиваю, спускался ли туда Герка…
— А ты знаешь, мог, — кивнула Фаина. — Водолазную работу он не забыл, вполне мог договориться в порту, уж ему-то не отказали бы… — добавила она с оттенком некой своеобразной гордости.
— Снаряжение раздобыл бы без хлопот…
— Подозреваю, он там все-таки был, — сказал Мазур. — И нашел что-то. Из тех вещичек, за которые убивают.
— Что?
— Если бы я знал…
— Про этот пароход давно говорили, что на нем проклятье. И не вспомнить, когда я первый раз услышала. По-моему, от бабки. Бабка рассказывала что-то страшненькое, вообще она любила жуткие истории… Подожди! Если Герку убили из-за того, что он достал что-то с «Веры», могут заявиться и к Людке…
— Жена?
— Ага.
Уж она-то ничего знать не может, но им же не объяснишь… Володя, можешь ты что-нибудь…
Мазур, не меняя позы, молниеносно протянул руку и погасил лампу. Прижал палец к губам Фаины.
В прихожей тихонько, осторожненько поворачивалось в замке нечто железное. Мазур лихорадочно прикинул — света ночника из коридора незаметно, а разговаривали они тихо, двери толстые, из натурального дерева. Вполне могли решить, что в номере спят — или что спит там одна Фаина, его могли и не отслеживать…
Фаина накрыла ладонью его руку.
Тонкие пальцы подрагивали. Глаза уже успели привыкнуть к темноте, и Мазур встал, прокрался на цыпочках в комнату. Прислушиваясь к доносившемуся из прихожей тоненькому металлическому похрустыванию, достал кобуру из-под комом брошенных на стул джинсов. Оттянул затвор пистолета, воровато оглянувшись, — щелчок показался оглушительным.
Вернулся в другую комнату, повелительно стиснул руку Фаины повыше локтя.
Она беззвучно поднялась, как сомнамбула, белым силуэтом, повинуясь его нажиму, скользнула в спальню.
Мазур прижался к косяку. С замком наконец справились, дверь стала тихонечко приоткрываться. Хорошо смазанные петли — а хозяйка она неплохая, в диком несоответствии с моментом подумал Мазур, — не издали ни малейшего скрипа.
Он ждал, держа пистолет дулом вверх, напрягшись. Ощутил не ушами — кожей — шевеление совсем рядом.
