— После того, как убили Гришу с москвичом… Гриша как-никак был свой, наши отцы дружили, оба всю жизнь на медеплавильном отпахали… Этим я чужой, понимаете? Они бы меня прикончили, когда все устоялось бы… Это такие люди…
— Обрати внимание, Володя, — сказал Кацуба. — Индивидуум резко поумнел. В сжатые сроки. Сколько живу, не перестаю удивляться, до чего быстро опасность делает умниц из последних дураков… Ладно, Владимирыч. Сейчас разберемся с текущими делами, возьмем тебя на кораблик, и ты будешь писать — долго, проникновенно, искреннейше, как Татьяна Ларина не писала Онегину… Вопросов к тебе достаточно, но это потом.
— А…
— Да поживешь, поживешь… — брезгливо отмахнулся Кацуба. — Я не зверь, когда со мной по-хорошему… Повезло тебе, что на меня напал.
После недолгого молчания просто Владимирыч робко начал:
— Простите, а насчет денег…
— Насчет долларчиков? — ласково, понимающе спросил Кацуба. — Насчет зелененьких, как крокодильчики? Чтоб себе оставить? — Он резко затормозил, обернулся со страшным лицом: — Ты сначала выторгуй себе свободу, гнида, а потом уж перейдем на лирику — если, конечно, перейдем… Понял? Вот и сиди тихо, сочиняй в уме откровеннейшие показания…
Глава двадцатая
Глас народа по-тиксонски
Как и в прошлый раз, ржавые ворота были распахнуты настежь, а из вахтерской никто не показался.
Кацуба погнал знакомой дорогой. Они то и дело обгоняли кучки людей, целеустремленно и быстро шагавших в том же направлении. Мазуру это начинало не нравиться — потому что хорошо рассмотрел лица…
Еще издали можно было оценить ситуацию.
«Морская звезда» угодила в форменную сухопутную блокаду. Впрочем, и на море было неспокойно — там, метрах в двадцати от борта, покачивалось с дюжину моторок, на которых теснились люди, грозили кулаками, развернув убогие самодельные плакатики, что-то орали, один даже в мегафон. Мазур узнал парочку физиономий, достопамятных по общению с «зелеными». Но главные события разворачивались на суше. Кацуба искусно лавировал, объехал три автобуса, одинокую милицейскую машину, знакомую по номеру черную «Волгу» мэра, желтый пазик, на котором привезли журналистов.
Потом пришлось остановиться — да и не было смысла подъезжать вплотную к толпе, в первую очередь, как ни прискорбно признать, в целях собственной безопасности.
— Тихо сидим, тихо смотрим, — распорядился Кацуба.
— А узнают? — спросил Мазур. — На борт не прорваться…
— Узнают — драпать будем, — рассудил Кацуба.
