— Продувка девиации, кренгование бушприта и множество других столь же необходимых работ…
— Что вы из нас идиотов делаете! — ощерился мэр."
"— Вот уж чем я не намерен заниматься… — сказал Кацуба. — Видите ли, господа, я не сомневаюсь, что народные избранники имеют право надзирать. Однако подозреваю, что даже депутаты Государственной думы не в состоянии заставить нашего капитана выйти в море, а капитана Микушевича, — он показал на Мазура, — погружаться на глубину тридцати пяти метров. Не говоря уж о том, что самая демократическая общественность не в состоянии проконтролировать, что капитан Микушевич погрузился именно на тридцать пять метров, а не гоняет селедку на глубине в четыре фута…
Мэр попросту наливался злобой — зато столичный гость быстро стал соображать, что их не столь уж хитро загнали в цейтнот.
Мазур долго наблюдал за ним и пришел к выводу, что старик, безусловно, сволочь — но не дурак.
Он, не тратя больше времени на перебранку, повернулся к человеку с кожаной папкой.
Тот, правильно истолковав немой призыв, шагнул вперед, как-то удивительно ловко оттеснил в сторонку мэра, подхватил Мазура и Кацубу под руки:
— Отойдемте, господа офицеры… Капитан Рузаев, уполномоченный местного отделения ФСБ.
— Очень приятно, — сказал Кацуба. — Наручники принесли?
Капитан поморщился:
— Ребята, давайте поговорим, как свои люди… Без пикировок. Все мы, в конце концов, офицеры….
— Ну, и как вам глянутся, на офицерский взгляд, эти вот монстрики? — поинтересовался Кацуба.
— Не бойтесь, я вас демократам не заложу…
— Майор, давайте по-деловому…
— Давайте, — согласился Кацуба.
— Вы прекрасно знаете, сколько вокруг вас наворочено грязи…
— Наслышан.
— Половина вот этих, — он показал на стеклянные очи камер, — из Москвы. Прилетели с депутатом. Вон тот и тот — западные корреспонденты. По телевизору, по первой программе, уже прошла первая информашка о здешних треволнениях… Оно вам надо? Вы, по-моему, действительно собирались отплывать?
— А что, намерены препятствовать? Между прочим, в момент диверсии на ЛЭП…
— Я уже знаю, где вы в тот момент находились, — раздраженно бросил капитан.
— И все равно вокруг вас нагнетается нездоровый ажиотаж, наше начальство оборвало телефоны, теперь еще и этот столичный десант…
— Вам тоже тяжело, — кивнул Кацуба с непроницаемым лицом. — Я понимаю.
— Майор, бросьте вы… Этот не отцепится.
