Сережа уже изрядно принял на хилую грудь, а потому ничего вражеского в вопросе не усмотрел. Старательно понизив голос и воздев указательный палец, объяснил, что военщина ночей не будет спать, если не уберет свидетелей, что наглядно доказывают демократические публицисты по десять раз на дню, так что Вове следует внимательнее следить за прессой. Вова пообещал следить внимательнее. Скучавшая Света то и дело вызывающе скрещивала обнаженные ножки под самым носом у шумного гостя, но с тем же успехом могла беседовать с ним по-китайски.
Совершенно индифферентен был гость к ее прелестям — в отличие от Мазура, которого немножко забирало, если честно.
— Да, а интервью! — спохватился Сережа. Вытащил блокнот, ручку, с превеликим трудом нашел чистую страничку. — Значит, вы твердо намереваетесь раскрыть кыв… коварные замыслы военщины, беззастенчиво травившей океан?
Мазур несколько секунд ломал голову — что этому дураку отвечать, учитывая неустанно бдящие микрофоны? Потом сказал осторожно:
— Ну, мы же не шпионы, чтобы что-то там раскрывать… Проведем самые тщательные исследования, облазим все три корабля, возьмем пробы в большом количестве.
Посмотрим, что получится.
— Что там смотреть? — возмутился Сережа. Мало нам смертельных случаев? Приходите завтра к нам, я тебе покажу все документы. И по сейнеру, и по прошлым случаям, когда разбросало дохлую рыбу по всему берегу. Думаешь, мы тут несерьезные? Вова, у нас есть копии всех документов, повсюду наши ребята… Я тебе завтра приведу Кристиансена… у нас же тут приехали друзья с Запада, при них постесняются нам проламывать головы в темном уголке, чтобы не светиться на весь мир…
«Знаю я этих друзей, — подумал Мазур.
— Чего стоит ваша пресловутая экологическая „Пеллона“, по странному стечению обстоятельств устроившая свою штаб-квартиру аккурат по соседству с главной квартирой военно-морской разведки своей страны. Вопросики ее активисты задавали самые что ни на есть экологические — например, какова мощность силовой установки новейшего подводного крейсера „Юрий Долгорукий“…»
В дверь не просто постучали — забарабанили.
В коридоре Мазур узрел Шишкодремова, взлохмаченного, расстегнутого и, судя по виду, потрясающе пьяного.
— Вова, а я к тебе… — объявил Роберт, демонстрируя непочатую бутыль «Столичной» с удобной ручкой для ношения.
И подмигнул — трезво, хитро. Обрадовавшись, что может свалить с плеч часть несвойственных ему забот, Мазур охотно пустил нежданного гостя.
