А при подъеме расширятся, раздуют кишки — и может неслабо прихватить, с болями и резями…
— Ну да? Интересно… А когда будете нырять?
— Как только корабль подойдет, — сказал Мазур, тщательно взвешивая слова. — Пока о нем что-то не слышно…
— Вот кстати! Мне с вами можно?
— В смысле?
— Ну, нырнуть к кораблям. Тут у нас можно достать акваланг, если подсуетиться…
— А ты когда-нибудь с аквалангом нырял? — поинтересовался Мазур, чуточку опешив от такого предложения.
— Ни разу в жизни. Так дело же нехитрое, вдыхай-выдыхай… Плавать я умею.
"
"— Там же глубина сорок метров, — сказал Мазур ласково и терпеливо, словно дитяти-несмышленышу.
— Ну и что? Сорок метров… это примерно девятиэтажка. Ну, малость побольше… На Западе каждый ныряет, как хочет…
— А ты давно с Запада? — поинтересовалась Света.
— Не был, не повезло… Но все ж и так знают, вы телевизор посмотрите… Надевает акваланг и ныряет себе, сколько хочет.
— Тут водичка малость похолоднее, и море немножко посуровее. Акваланг — дело серьезное, — сказал Мазур.
— Не выйдет, Сережа, как ни печально. Если бы это от меня зависело, я бы тебя в напарники взял хоть завтра, но начальник у меня — бюрократ и буквоед, а ведь будет еще и капитан, которой по старинке считается первым после бога…
— Жалко, — опечалился Сережа. — Такие кадры можно было нащелкать… Вы ведь сами снимать будете?
— Еще как, — сказал Мазур. — Я под водой, а она — над водой. Это, чтобы ты знал, звезда питерской журналистики, в пяти газетах печатается…
Бородатый насторожился:
— Но газеты-то, я надеюсь, демократические?
— Абсолютно, — не моргнув глазом, заверила Света.
Она расположилась в кресле столь вольно, что любой зритель мог бы с маху определить: перед ним самая натуральная блондинка, без обмана. Правда, бородатого гостя эти пленительные тайны не взбудоражили ничуть, создавалось впечатление, что он и проблемы секса существуют в разных измерениях — в глазах ни смущения, ни интереса. Мазур подметил краешком глаза, что Света была даже чуточку ошарашена столь полным отсутствием внимания и вскоре переменила позу на более пуританскую.
Сережа вдруг принялся снимать куртку, бросая на новых знакомых косые многозначительные взгляды. Причина выяснилась мгновенно: на растянутом свитерке у него красовалась медаль «Защитнику свободной России». Мазур старательно округлил глаза и издал многозначительное «О-о!», чем расположил гостя к себе еще более.
— А ты где был во время путча?
— В командировке, — сказал Мазур. — В жуткой дыре.
