Внутри, за оградкой, столь же лениво бродили человек двадцать в милицейских бушлатах, а один, усатый кряжистый старшина, стоя вплотную к демонстрантам, о чем-то беседовал вполне мирно, и Мазур расслышал, как он горестно вздохнул:
— Петрович, тебе хоть бастовать можно, а нам самим третий месяц не платили, только нам-то бастовать законом запрещено…"
"Слева что-то орал в мегафон вспотевший бородач, чем-то неуловимо напоминавший Сережу, но не в пример более пузатый. Его слушали, но вяло. Сережа, шатаясь, тут же ринулся в толпу, как рыбка в воду, моментально выискал знакомых, кого-то хлопал по плечу, кому-то показывал на стоявших кучкой «питерских ученых», словом, развил бурную деятельность.
— Ну, все, — сказал Кацуба тихонько. — Глазом не успеем моргнуть, как окажемся батальоном поддержки из столиц…
Голос у него при этом, впрочем, был скорее довольный. Мазур индифферентно пожал плечами, спросил:
— Про корабль ничего не слышно?
— Гоша говорит, придет завтра. Невтерпеж?
— Хуже нет — ждать да догонять…
— Это точно.
А посему отойдем-ка. У хорошего командира солдаты без дела болтаться не должны… — Он отвел Мазура метров на двадцать в сторонку, сунул под нос фотографию. — Как тебе?
— Да ничего, в общем, — осторожно сказал Мазур.
На черно-белом снимке была изображена светловолосая женщина лет тридцати — тонкий нос, пухлые губы, очки в тонкой оправе. Симпатичная и отчего-то ужасно напоминает не особенно строгую учительницу младших классов.
— Доведись, трахнул бы?
— Мог бы…
— Прекрасно, — удовлетворенно сказал Кацуба, спрятал снимок.
— А что такое? — забеспокоился Мазур.
— Да ничего особенного, — бодро ухмыльнулся Кацуба. — Серега обещал нынче же нас отвести на малину «зеленых», возможно, она там будет. Если так — совсем хорошо. Ну, а коли не придет, закинем тебя в музей. Задача у тебя будет простая — в два счета обаять данную фемину по имени Катенька, ухитриться нынче же уложить ее в постельку, причем непременно у нее на хате, поскольку там нет микрофонов, ну, а дальнейшему учить тебя не стоит, а? Чтобы крепче спала, кинешь ей в чаек или там в винцо одну таблеточку, — он сунул Мазуру в ладонь пластиковую трубочку.
— Потом возьмешь ключи и отдашь одному милому мальчику, который будет терпеливо торчать на лестнице…
— Ты что?
— А ничего, — буднично сказал Кацуба. — Отдаю приказ, только и всего. Я ж тебя не с педиком заставляю трахаться, полковник.
