А потом… в моей жизни появилась Мириам и я, мне кажется, переложил на неё всю заботу, которую дарил раньше маме. Поэтому я сейчас так привязан к своей подруге и жене своего отца.
– А Розали? Ты когда-нибудь думал простить её? Понять?
– Нет! О прощении и мысли никогда не было, – жёстко бьёт кнутом по спине своими словами. – Она убила мою мать, Аурора! За такое не прощают! За такое расплачиваются многие-многие годы. И не всегда выходит.
– Ясно, – произношу еле слышно.
– Если бы я её увидел ещё раз, то убил бы, – не заканчивает тему Марк.
– Задушил бы собственными руками.
– Тебя посадили бы, – отмечаю без капли какой-либо эмоции в голосе.
– Плевать! Хотя… – кидает напряжённый взгляд на мой живот. – Сейчас бы я этого не сделал. Теперь у меня другие ценности. Теперь мне нельзя садиться в тюрьму. Не хочу, чтобы мой сын или дочь жили без меня.
– Марк… – хочу сказать ему. Признаться, но… не хватает духа, поэтому я озвучиваю то, что крутится на языке. – Я люблю тебя. Никого так не любила, как тебя.
– Аурора, ты тоже мне дорога.
– Я это чувствую, – отвечаю, отвернувшись к окну.
Нам не быть вместе. Он никогда мне не простит вранья и родства с Розали. А даже если и сделает вид, то только ради ребёнка. А такие отношения мне точно не нужны. Они убьют и меня, и Марка. И покалечат жизнь нашей крохе.
Поэтому у нас нет будущего и наше настоящее надо заканчивать как можно скорее."
"До самого дома молчу, как и Лапочка. Ни он, ни я отчего-то не хотим сегодня говорить.
Его, вероятнее всего, замучит работа, а меня – мысли о тёте.
В очередной раз проклинаю, что вообще родилась, а тем более в этой семейке. Никого нормального нет. Отец даже не вспоминает обо мне, заботясь о своей любимой дочери, которая ему вообще не родная. Мама и отчим продали меня. Тётя выкинула меня из своей жизни ради своей свободы. И кто остался? Я… одна. Но теперь с крохой внутри.
– Чай будешь? – интересуется Марк, войдя в спальню, когда я переодеваюсь.
– Нет, – отвечаю, придерживая футболку на груди.
– Тогда я сам?
– Ага, – киваю.
Устало хмыкнув, Марк выходит из спальни, оставляя меня наедине. С сомнением смотрю на дверной проём, ожидая того, что он вновь войдёт и начнёт приставать, увидев меня почти обнажённой, но этого не происходит.
Да что с ним такое?!
Да что с нами такое?! Ведём себя как непонятно кто! Мы влюблённые в друг друга люди! Мы мужчина и женщина в одной квартире! И занимаемся непонятно чем.
