А так, Барт обычно охотился в лесу.
На самом деле, я ему благодарна за своевременную побудку от кошмара. Нет, сон приятный, но... все равно кошмар.
Прошло три дня. Три долгих дня пустого ожидания. Я боялась собственной тени, вздрагивала от неожиданного звука. Но при этом по вечерам бродила по улицам Квартена.
Незнакомец мне теперь даже снился! Мои старые кошмары безобидны по сравнению с будоражащими тело грезами. Вот как сегодня.
Я знаю, что поцелуи — это неинтересно и даже неприятно, ведь однажды я проводила эксперимент, убедилась.
Странные ощущения: неловко и будто кого-то предаешь. Саму себя? Не родину ведь... Что ж, видимо, я из тех женщин, которым не нужна физическая близость, не нужна семья. Мой удел — наука, полезные для полиции изобретения.
Так какого шмыря сейчас снится совсем противоположное?! Будто поцелуи — это крышесносное удовольствие? Хоть ищи своего незнакомца, чтобы проверить!
А может, именно так и стоит поступить? Нет, не поцеловать кромешника! А найти его, спросить, почему спасал и куда подевался.
Ой, точнее, почему не требует долг за спасение.
Ожидание расплаты страшнее самой расплаты.
— Мыр! — нетерпеливо напомнил о себе Барт.
— Иду-иду. — Я поспешила на кухню.
Налив молока, разогнулась и мельком глянула в окно.
Под деревом стояла высокая фигура в черном плаще.
Мой незнакомец! Он пришел ко мне!
Я рванула из кухни, сбив стул.
Ох, теперь синяк на коленке сводить. Ничего, это неважно. Важно, что он пришел! Мое шмырево наваждение!
Сейчас я все у него спрошу… Все-все!
Выскочила на улицу, как была, в домашней обуви.
Бежала к яблоне, возле которой он стоял, летела, почти не касаясь земли.
И… его не было.
Ушел, не дождавшись? Или не пожелав дождаться?!
Заполошный стук сердца заглушал остальные звуки.
Моего незнакомца здесь нет. И судя по нетронутой поверхности раскисшей земли возле дерева, и не было. Пригрезился. Я хотела его встретить — и воображение пошло навстречу.
— Фыр-фыр, — сообщил Барт и ласково потерся о мои ноги, а затем и обвил гибким пушистым хвостом.
Успокаивает.
— Твоя хозяйка сходит с ума из-за мужчины, — сообщила с горечью шмырю.
Моя домашняя нечисть несогласно фыркнула и встопорщила усы.
— Да-да, не спорь. Зачем он мне нужен? Не знаешь? Вот и я тоже. А снится, тянет увидеть. Надеюсь, это всего-навсего любопытство. Загляну ему под капюшон — и успокоюсь.
Барт чихнул. Или хмыкнул? Смеется над хозяйкой? И не зря.
Этот кромешник без лица — мое темное наваждение.
