— Ты так категоричен, Джет. Вспомнил, что произошло в тот день? — вкрадчиво спросил Ярвуд.
Резким движением Веркинджеторикс набросил капюшон на голову.
— Мои воспоминания все так же скрыты. Так, пойду на охоту, без суженой принц сам не проснется.
— Джет, подожди! — окликнул рыжий кромешник побратима.
Веркинджеторикс остановился выжидая.
— Больше не заставляй девчонок целовать принца.
Прозванный Поцелуйным Маньяком кромешник опять откинул капюшон.
— Прости?..
— Поцелуй — необязательное условие, если помнишь.
Достаточно, чтобы избранная девушка оказалась рядом.
— Но с поцелуем надежнее! — резко возразил Веркинджеторикс и вышел из убежища.
Ярвуд покачал головой.
— Он неисправим.
Из угла комнаты, куда не доставал свет лампы, вышел Мэттхольд.
— Джет зациклился на идее найти принцу суженую. Это опасно.
Рыжеволосый кромешник приблизился к побратиму.
— Еще опасней врать, Мэттхольд. Как и я, ты видел солем у латорийки, которая пробудила нашего побратима Эйликса, но твердил, что его не существует.
Зачем?
— Чтобы забрать девушку, Ярвуд. Принц не очнулся в ее присутствии, она не его суженая.
— Возможно, твоя? — лениво, подчеркнуто без интереса, спросил рыжеволосый.
Вместо слов Мэттхольд продемонстрировал чистые запястья.
— Тогда почему ты решил ее забрать? — Ярвуд нахмурился.
— Воины Тьмы не вмешивают женщин в свой спор, — напомнил Мэттхольд незыблемое правило ордена.
Ярвуд кивнул, а затем внезапно потребовал:
— Покажи лицо, Мэтт.
Несколько ударов сердца побратим оставался неподвижным.
Затем ткань сама сползла с темноволосой головы.
— М-да... Тьма, если наказывает своих сыновей, так от души, чтобы больше не совершали ошибок, — сделал горький вывод Ярвуд.
13 глава Темные сны
На площади, похоже, собрался весь город. Музыка будоражила, звала, будила странные желания. Присоединиться к празднующим, беззаботно раствориться в толпе, стать ее частью.
Глупость. Ему нельзя забывать, кто он. И здесь он лишь из-за нее. Ему не терпелось подойти к ней — девушке в огненно-алом платье.
Хотелось прикоснуться к распущенным черным волосам, которые достигали поясницы. Мечталось сжать руки на тонкой талии.
Девушка была притягательна и грациозна до нереальности. Она не ходила — парила над землей. В танце ее движения напоминали языки пламени. Да она вся была, как огонь: порывистая, нетерпеливая, несдержанная.
И невероятно дерзкая до безрассудства.
— Не боишься мхом порасти? — спросила она громко, сверкая черными глазами.
