Ордену пришлось пустить слух, что неженатые кромешники, которые носят плащи, сильно изуродованы нечистью. Лишь это сократило число нападений...
Плечи Мэттхольда дрогнули.
Ему смешно? Ха! Это он просто не встречал девицу с горящими глазами, заветным желанием выйти замуж за кромешника и скалкой наперевес. Сногсшибательное зрелище!
— Но ты ведь не поэтому носишь плащ? Не из-за нападений фанатичек?
— Нет, — коротко отозвался он.
Хоть какие-нибудь объяснения, пожалуйста! Ведь иначе я сама их придумаю.
Увы, Мэттхольд не соизволил поделиться подробностями.
И у меня вырвалось горькое признание:
— Если бы собратья по ордену не носили плащи, ты бы тоже его не надел. Это все мой неуемный язык виноват!
Понимаю, что ему пришлось бы выкручиваться как-то иначе, чтобы и лицо скрыть, и не выделяться среди других кромешников. Но помечтать-то можно!
— Я когда-нибудь увижу тебя?
Он неопределенно пожал мощными плечами.
— На все воля Тьмы.
— Ты скрываешь лицо из-за шрама? — допытывалась я, испытав необъяснимый прилив смелости.
— Поверь, мне все равно, да и к внешности привыкаешь, не замечаешь, какого цвета у человека глаза.
Не оборачиваясь, Мэттхольд глухо произнес:
— Серо-голубые.
— Что, прости?
— У тебя серо-голубые глаза, Филиппа, иногда светло-зеленые — цвет зависит от освещения и твоего настроения.
И что это означает? Присматривался? Или лично ему не все равно, какой у человека цвет глаз?
— Приятного аппетита, Филиппа. — Он поставил на стол тарелку.
Все еще находясь на волне смелости и наглости, я сложила руки на груди и решительно заявила:
— Спасибо большое, мне приятна забота, но есть я не буду.
— Нет аппетита? — тихо спросил Мэттхольд.
Не сводя с него пристального взгляда, я заявила провокационно:
— Опасаюсь, что отравлено, поэтому позавтракай вместе со мной!
До недавнего времени я даже мысли бы не допустила, что легендарные кромешники могут сделать что-то нехорошее. Благородные, совершенные воины. Ан нет, среди них тоже встречались предатели, клятвопреступники и просто подверженные страстям.
Тот, кто побеждал искушение воспользоваться полученной силой во вред, становился истинно могущественным.
Я уверена, мой гость из числа последних. Он по-настоящему благородный воин Тьмы.
Моя маленькая провокация удалась: молча взяв еще тарелку, кромешник налил и себе супа.
Как зачарованная, я следила за ложкой, которую он поднес ко рту, точнее, к тьме, прикрывавшей лицо.
Ложка вошла во мрак...
Я вздохнула.
