А мужчина — жаль, не видела во сне его лица — антидот не принимал, у него даже пена пошла. Как тогда выжил, если он точно умер? Не бессмертный же он!
Значит, это сон. Бредовый, нереальный.
На лицо упала холодная капелька — и я очнулась.
Надо мной раскинулось небо, я лежу непонятно где, но думаю о сне!
Так, и где я?
Так, и где я? И почему у меня ощущение, что я голая?
Я молниеносно положила руки на тело — все на мне, даже осеннее пальто. Тогда откуда неприятное ощущение обнаженности?
Ох, артефакты.
На мне нет ни единого артефакта! Сняли все: от защитных до магбраслета связи.
Ситуация отвратительная: я без защиты и непонятно где.
Приподнялась на локте, а затем и вовсе села, свесив ноги с деревянной лавки. Спину слегка отлежала, несмотря на толстый матрас поверх досок.
Ровная каменная площадка, вокруг зубчатая стена из серого кирпича. В центре люк, сейчас закрытый — я проверила, подергав.
Так, я на плоской крыше, и вокруг не видно черепичных крыш соседних зданий.
Это же...
Я подбежала к проему между зубцами.
Взглянула вниз... Дух перехватило. Я впервые находилась на подобной высоте!
Одна из площадей Квартена. Здесь находился памятник королю-основателю города и фонтан Слез. Внизу похожие на муравьев люди куда-то спешили по своим делам.
— Это одна из башен старой ратуши, — произнес позади хорошо знакомый голос.
Я обернулась.
Зачесанные назад светлые волосы, полные предвкушения голубые глаза, элегантный черный костюм по давелийской моде, на дорогой ткани едва заметные узоры золотой нитью.
Вирекс.
— И что я здесь делаю? На башне городской ратуши?
— У нас свидание, — будничным тоном сообщил король столичных преступников.
И взмахнул рукой.
Два молодых человека, совсем не похожих на бандитов, втащили через люк небольшой овальный стол, накрыли белой скатертью. Затем на крыше появились стулья, напольные вазы с цветами.
Вирекс активировал музыкальный артефакт, и тот заиграл красивую, но безмерно печальную мелодию. Отличный выбор для свидания!
Я молчала, оторопело наблюдая, как появляется на столе сервировка и блюда, накрытые серебряными колпаками.
Отмерла, когда тучный повар, с трудом выбравшись из люка, принес трехъярусную вазу с разноцветными пирожными.
— Я не соглашалась на свидание.
— Это ты зря, — вздохнул Вирекс. — Красивое ведь место, люблю его больше всего.
— Часто бываете здесь? — спросила я лишь бы что-то спросить.
— Не так часто, как хотелось бы, — серьезно ответил Вирекс.
