Всё правильно… К Сардынову нельзя подходить близко. Лера же не хочет стать бабочкой, летящей на огонь?
Поэтому лучше без оргазмов. Пусть будет, как утром перед его отлетом. Он - удовлетворен, она…в норме. Это позволит ей сохранить реальное восприятие мира и не допустит погружение в «розовые мечты».
Сардынов, как только оказался в спальне, сразу расстегнул несколько пуговиц на рубашке и направился к бару. Плеснул себе виски. Выпил и снова наполнил стакан.
Лера молча наблюдала за его манипуляциями, не зная стоит ли себя как-то обозначать.
Наверное, нет. Он дал понять, чтобы она шла за ним. Она пришла. И теперь ей надлежит ждать дальнейших указаний.
— Что-нибудь хочешь?
От его вопроса Лера поморщилась.
— Мне нельзя, — она не смогла отказать себе в удовольствии слегка напомнить, какова её главная задача пребывания в этом доме.
— Я не про алкоголь, — резковато бросил он, не оборачиваясь. — Минералка? Сок? Чай? Ты вообще ужинала?
— Перекусила перед тем, как мы уехали.
Я не голодна.
Он снова выпил. И снова налил.
Лера уже с трудом сдерживала порыв, чтобы не остановить его. Пьяный Сардынов — неадекватный Сардынов, любящий поговорить. Это она отчетливо помнила. Помнила так же и о его предупреждении. Становиться недругом «барина» в её планы не входило. Так же, как и стать «счастливой» обладательницей его сердечных признаний.
И что делать?
— Сейчас распоряжусь, чтобы нам накрыли на лоджии. Голодный, как сволочь.
Ого. Кто-то уже не стесняется в выражениях.
— Антонина Васильевна, наверняка, уже спит. Давайте…
Он не дал ей возможности договорить, приглушенно рассмеялся и его смех был откровенно злым.
— Лера, откуда ты такая наивная? — он повернулся и, скрестив руки на груди, пристально посмотрел на девушку.
А та уже сожалела, что открыла рот."
"Нет, всё-таки лучше, когда они не разговаривают.
Безопаснее.
— При чем тут моя наивность? — негромко отозвалась Валерия, закладывая руки за спину.
Она стояла практически в дверях, интуитивно приготовившись в случае необходимости убегать.
Хотя, подумать, куда ей бежать и от кого?
— Ни при чем, так…забудь…, - Сардынов свёл брови на переносице. — Нет, есть я всё-таки хочу…
Его признание прозвучало по-мальчиковски, и на мгновение он ей напомнил Геныча, который заваливался домой под утро и начинал греметь крышками от кастрюль и сковородок. Мама, зная особенности организма сына, всегда оставляла ему что-нибудь поесть.
