И эти ощущения не относились к разряду приятного томления.
Как только она ступила ногами на пушистый ковер — стало значительно легче. Всё- таки туфли изрядно её напрягали.
Но облегчение было недолгим.
Сардынов приступил к дальнейшим действиям. Конкретно — расстегнул пуговичку на её юбке, а дальше послышался звук расстегиваемого зиппера.
И всё.
Леру раздели. Она осталась стоять перед Сардыновым в белье, чулках и поясе. Скоро начнется основное действо.
К которому она была совершенно не готова.
— Расслабься, Лера.
Ты очень напряжена. Ни к чему, — ещё один комментарий совершенно безэмоциональным тоном.
Черт побери, у него хотя бы иногда бывают эмоции?! Валерии захотелось выкрикнуть этот вопрос ему лицо, предварительно послав куда подальше, но она вспомнила пришедшее с утра сообщение от банка, и сильнее закусила губы. Проклятье! Губы тоже кусать нельзя.
Лера постаралась выполнить и это его указание. Благо, каблуков больше не было. Повела плечами, пытаясь сбросить напряжение последней недели. Она не знала — удалось ей это или нет, но, по крайней мере, она попыталась.
Тут её совесть чиста.
— Иди на кровать. Приляг.
О-пааааа.
Валерия не должна была удивляться. Она понимала, что такой серьезный мужчина, как Сардынов, который при первой же встрече попросил сделать ему минет, не будет с ней церемониться и в дальнейшем.
Пока она не готова была анализировать ни его слова, ни его действия.
Пока она не готова была думать о ребенке, что должна ему будет родить.
Пока она не готова была ко многому…
Не желая видеть его холеное красивое лицо, по-прежнему на дрожащих ногах, обогнув Сардынова, Валерия направилась к кровати.
Она интуитивно поняла, что спальня располагается в соседней комнате, и не ошиблась.
Единственное, на что обратила внимание Лера — кровать. Большая.
Хотя нет, тут Лера слукавила. Её сознание зафиксировало и три корзины с цветами и несколько аромасвечей.
Кто-то подготовился к её приходу.
Ни каллы, ни свечи, ни легкий аромат не смогли дать ей ощущение расслабленности.
Руки непроизвольно потянулись к лифчику, чтобы снять его, но Лера вовремя вспомнила, что Сардынов ничего не говорил про «раздеться». Чертов контролер!
Если так и дальше будет продолжаться, то Лера превратится в заправскую матершинницу. Надо прекращать выражаться.
Убрав руки с застежки, Лера подошла к кровати.
Легла.
Покрывало ещё до её прихода было убрано, и теперь шелк простыней приятно холодил кожу. Лера даже осторожно исследовала серо-зеленую ткань. Мягкая.
