— А скажи, Окунек, часто твари с Изнанки в деревне появляются?
— В самой деревне не бывало. В каждой избе оберег имеется.
— Что за оберег?
Мишка достает из под рубахи какую-то самодельную висюльку: «очень слабый артефакт стабилизации пространств».
— Ух ты, это кто такие обереги делает?
— Да все делают. Там ничего сложного.
— А почему только в деревне они действуют?
— Только там, где людей много, они помогают. А в лес один пойдешь, уже не поможет."
"Понимаю, эти поделки имеют смысл, только когда их много в одном месте, дают накопительный эффект.
Хотя и это удивительно. Мне в деревне попадаются одни нулевки, а поди ж ты, умудряются делать слабейшие артефакты, видимо, руководствуясь принципом, жить захочешь, не так раскорячишься…
— Значит, все деревенские такие носят?
— Все.
— А у той малявки почему не было?
— Малым детям не положено. К тому ж она в камыши полезла. Тварь могла и раньше там поджидать.
Доходим до реки. Я снова захожу в камыши, проверить точку прорыва. Никакого провала на Изнанку больше нет.
Пространства «разошлись», портал исчез. Продолжаю обход. Деревня оказалась больше, чем я подумал поначалу. Дворов больше сотни. Приличная такая деревня.
Вдруг Окунек одергивает меня за рукав.
— Барин, там.
— Чего?
— Конники.
Теперь и сам вижу поднимаемую копытами пыль. К нам несется десяток всадников.
— Степняки? — спрашиваю Окунька.
— Кто ж еще… уйти бы лучше, барин. Ничего хорошего от них не будет.
— Ну хоть не убьют?
— Не убьют, а пограбить могут. А иногда, если девка приглянется, так девку утащат.
— Ну мы-т не девки. Нас не утащат.
Конники доскакали до нас. Разгоряченные кони фыркают, кружат вокруг. Сразу запахло конским потом, слепни поналетели непонятно откуда.
Глава 3
— Эй, русс… что там звонит?
— Чего звонит? — я не понял.
— Дурака не показывай. Коней куете?
— Трактор чиним.
— Мы проверим.
Куда уж без вас, морды луженые. Услышали, как мужики бьют молотками, прискакали.
— Чего смотришь? — вскинулся старший, — Кто такой?
— Новый барин.
— А я Балакбай, оброк давай, — степняки загоготали.
Я решил промолчать. Хамоватого дурака лучше не злить, а злить его может, что угодно.
— Что молчишь, новый барин? Почему лук не сеешь? Руссы ленивые. Тьфу, — он сплюнул, изобразив презрение.
Я снова промолчал. Больше всех о трудолюбии почему-то любят рассуждать паразиты.
— Вы руссы ни на что не годный народец. Почему вас все еще не извели? А? Терпеть привыкли, да? Вы руссы только терпеть и умеете.
