— К нам в Семигорск приехала молодая фабрикантка. Красива как богиня, умна как… как я не знаю, кто. Никто из наших ей не чета, но ты… ты, Кротовский наша надежда. Если кто и сможет покорить ее сердце, то только ты.
— Комаринский, обалдел? Женить меня решили?
— Брось, Кротовский. Ты ее увидишь и сразу потеряешь голову… и нечего усмехаться. Это я еще над тобой посмеюсь.
Грузовик на этот раз остановился перед единственным Семигорским рестораном. В зале за столиком уже сидели целитель, почтмейстер и интендант.
— Вот, привел, — отчитался Комаринский, подсаживаюсь к столику, — Садись, садись, Кротовский.
Вина выпьешь?
— Нет, спасибо.
— И напрасно, — наставительно по докторски сказал на это целитель, — Сегодня ты захочешь напиться. Ты уж извини, Кротовский, но я поставил на то, что шансов у тебя нет. Ни единого.
— Докторюга, — ответил на это интендант, — А я считаю, что шанс есть. Ставлю на то, что через месяц она сжалится над бедным Кротовским и согласится пройти с ним под ручку.
— Вы плохо знаете Кротовского, — вступился за меня подпоручик, — Не позже чем через неделю он будет допущен поцеловать ее ручку.
— У вас совсем совести нет… — качаю головой, — …вы ставите на меня, как на скаковую лошадь.
— Увы, ничего иного… — взялся объяснятся Комаринский, но тут увидел кого-то за моей спиной, выпучил глаза и сообщил негромко, — Идет!
Они все повскакивали с мест. Я тоже поднимаюсь, отодвигаю стул и начинаю поворачиваться.
— Знакомься, Кротовский. Рад представить тебе Анну Смороди…
Договорить он не успел.
С криком: «Сережка, как я соскучилась» — Анюта повисла у меня на шее.
Вместе с Анютой повисла немая сцена… прилично так повисла. За это время можно было неторопливо подойти к каждому и захлопнуть на место отвисшую челюсть. Первым из ступора вышел целитель и сообщил, что желает сегодня напиться. Потому что мир сотворен совершенно несправедливо… потому что одним достается все, а другим ничего.
Остальные его поддержали. Комаринский сказал, что будет пить водку, не закусывая. Меня вежливо попросили забирать грузовик в свое распоряжение и катиться уже куда-нибудь, дабы видом своим не портить людям траур.
Я помог Анюте принести из комнаты над рестораном ее саквояж. Мы загрузились в кабину Комаринского грузовика и поехали в Лучково.
— Анюта, по-моему ты разбила сердца этим добрым людям.
А выглядит она на самом деле сногсшибательно. На ней новый костюм, пожалуй, даже пошикарней прежнего. Макияж нанесен безупречно. Прическа по последней моде.
