Орлов охрану выставил из армейцев. Это тебе не сонный сторож. Кто заходит, кто выходит, каждого проверяют и чуть не собаками обнюхивают. В цеху постоянно приемщик находится. От Хоромникова проверяльщики, от Орлова проверяльщики. Строгость такая, что даже клопы без инвентарных номеров не бегают. Сережка, мне там просто нечего делать. От нас Гребенкина с Ершовым за глаза хватит.
— Вот как. Значит, все по серьезному.
— Серьезней некуда. Сережка, там воровства, как с Гадюкиной было, точно не получится.
— Да, пожалуй… тут ты права.
Все заинтересованны в стабильной работе, в четких и отлаженных схемах, в регулярных поставках. Мутить воду тут просто невыгодно и глупо… ладно, убедила.
Собственно, примерно этого я и ожидал. Фабрику переводят в статус режимного объекта. А для армейских средств связи и систем сигнализации иначе быть не должно.
— Кстати, Сережка, взгляни на эту вещицу, — Анюта достает из саквояжа мобилу, только не в деревянном, а пластиковом корпусе.
— Ого. Откуда?
— Называется импорт.
— Я знаю, что такое импорт.
— Представляешь, с такими вся Москва ходит, весь юг страны. Здесь и связь, и можно газеты читать, и письма писать. Только стоят очень дорого. А в Питере почти никто не пользуется. Наша Питерская военная аристократия импорту не доверяет. Думают, через них шпионить можно.
— Правильно делают, что не доверяют.
— Только Орлов сказал, сам Кречет его вызвал к себе по поводу этих импортных мобилетов.
— И что хочет Кречет?
— Хочет, чтобы мы тоже начали корпуса из… из этой… — Анюта защелкала пальцами.
— Из пластмассы?
— Да, из нее. Говорит, мол не желает позориться, если в русской армии деревянные мобилеты. Мол не хочет быть посмешищем. Так что Хоромников срочно приказчика в Самару отправил. Вроде бы там есть завод пластмасс. Чтоб нам отливали корпуса.
— Понимаю. Это даже лучше. На фабрике будет меньше ручного труда. Это выгодно.
— Хоромников тоже так считает. И мне в дорогу с собой такой дал. Только связи тут нет.
— Увы. Чтоб связь появилась, одних мобилетов мало.
Надо ставить передающие вышки.
Водитель довез нас с Анютой до барской избы в Лучково. Мы пытались его уговорить на ужин или хотя бы на чай с ватрушками, но тот отказался. Время и так позднее. Я занес в дом Анютин саквояж.
Наверно, Комаринский со своей компанией очень бы удивились, если бы узнали, что «молодая фабрикантша» способна переодеться в простенькое ситцевое платье и взяться за ведро и тряпку. Только наведя чистоту, Анюта признала помещение пригодным для жизни.
