Орлов распорядился, чтоб все города, где стоят пограничные горнизоны, были оборудованы нашими вышками. Так что я сам и установлю.
— Так у нас теперь тут связь будет? — обрадовалась Анюта.
— Будет. Сегодня же и начну монтировать.
— Как здорово, Сережка. Ты рад?
Еще бы мне не радоваться. Создаются все предпосылки к превращению Семигорска в Нью-Васюки. Я уже начинаю прикидывать, как задействовать пытливый Кешин ум в нашем машиностроительном проекте.
Оставив Анюту с Кешей обмениваться новостями, отправляюсь к Чибисову.
Теперь у меня на этот завод больше планы. И Чибисова, и Ромашкина застаю на месте. Дело на мази. Цены и объемы согласованы. Годовой контракт в черновую уже составлен. Я только вношу несколько не самых принципиальных дополнений.
Показываю бумажку, что дал мне инженер. Сможет ли завод выдавать продукцию точно под наши запросы. Оказывается, может. Даже шестиметровая длина швеллера не проблема. Единственное, листовой прокат чуть толще, чем хотелось бы. Но, тут уж деваться некуда. Имеющаяся технология горячего проката меньшей толщины не допускает.
Чибисов меня обрадовал, что у него уже есть пробные образцы всех видов изделий. Оборудование еще проходит обкатку, но уже сейчас можно сказать, что качество вполне приемлемое. Я потребовал сразу выставить мне счет на все, что имеется. И вот какого лешего этот заводчик носом крутил? Это же гораздо выгоднее, чем гнать голимый пруток.
Пообещав сегодня же оплатить и уже завтра все забрать, выхожу из конторы в приподнятом настроении. Собственное производство — это совсем другой уровень.
Не идет в сравнение с кустарной переделкой раздолбанных машин в не менее раздолбанных «монстров Кротовского».
Однако едва я успел отойти от Чибисовской конторы, как возле меня остановился экипаж, запряженный тройкой лошадей. Трое мордоворотов обступили с трех сторон. Из кареты неторопливо выполз Клещов, весь в мехах и с тросточкой. Он опереток про злодеев насмотрелся что-ли?
— Кротовский, прокатимся?
— Спасибо, я пешком постою.
— Ну, как скажешь.
Клещов в развалочку подошел и подло ткнул концом трости мне в брюхо. Больно так ткнул, гаденыш. Я пополам согнулся от боли.
— Ты что творишь, Клещ? Люди все видят.
— Люди? Какие люди? — Клещов погано ухмыльнулся, — Ты что думаешь, Кротовский? Сошелся с подпоручиком и город в твоем кармане? Я думал, ты поумнее.
— Город, вроде, общий.
— Нет, Кротовский, не общий, — Клещов хлестко ударил тростью прямо по локтю, руку мне отсушил, с-сука, — А Комаринский здесь никто.
