— Мышкин просто запустил процедуру оценки моей профпригодности. Все остальное сделали другие руки.
— Ну а здесь-то вы как оказались?
— Попросила кое-кого из старых знакомых, чтобы меня отправили в семуч. Мне не отказали. Собственно, тут и отказывать не в чем. Именно та дыра, в какую меня и должны были сослать. Ты против разве?
— Предок с вами. Я только рад. Но тут одно название, что училище. Здесь даже нет прохода на Изнанку.
— В курсе. Уже поговорила с этим вашим Комаринским, — баба Нюка очень точно изобразила резковатую манеру подпоручика, — «Тут везде проход на Изнанку».
— Мне он сказал тоже самое.
Вероника Кондратьевна покивала, а затем подняла на меня взгляд мудрой старой женщины.
— Так и будешь ходить вокруг да около? Не спросишь?
Набираю в грудь воздуха и выпаливаю:
— Как… Белкина поживает?
— А вот об этом ты можешь у нее спросить.
— В смысле?
— Иди уже. Там на улице. Она истомилась.
Выбегаю на улицу. Маленькая фигурка на углу здания. Она будто озябла и обхватила себя за плечи, чтобы согреться. Подбегаю к ней, загребаю в объятия.
— Белкина, черт тебя побери, какого черта ты сюда приперлась?
— Скотина ты, Кротовский, бесчувственная.
Глава 15
— Не смогла я, Кротовский, — Белкина хмурилась и смотрела на меня большими доверчивыми глазами, — Жить в одной банке с этими «пауками» совсем невыносимо. Все это их Пауковское семейство… бр-р… постоянно интригуют даже друг с другом… все плетут, все опутывают.
Пауков младший, представляешь, безо всякого стеснения посвятил меня в свои замыслы.
— И что за замыслы? Он хочет оплести паутиной весь мир?
— Он бы, может, и рад оплести весь мир, но они же «всего лишь ательеры»… они оказывается еще и жутко комплексуют от этого… а пока Пауков младший задумал взять в жены какую-то императорскую кузину.
— Погоди. А тебя он куда девать собрался?
— В его планах мне отводилась роль младшей жены.
— О, не знал, что на просторах Российской империи практикуется многоженство.
— Кротовский, ты бы пожил немного рядом с этими Пауковыми, такого бы наузнавал, поседел бы наверное.
— Бедная Белкина, вечно тебе достается.
— С твоей подачи между прочим.
— Каюсь. Я только хотел устроить твою судьбу.
— И только поэтому я тебя прощаю, Кротовский.
