Дрожащей рукой выудив из мешка шкатулку, я едва не сломал ее, открывая, а затем приблизил лицо к задрожавшим внутри костяным обломкам и отчетливо прошептал:
— Я испепелю твою душу, Тарис! Либо сожру ее!
Возможно, мне показалось, но я отчетливо расслышал тихий веселый смех, донесшийся из шкатулки.
— Охолони, Корис! Этого он и добивается! Сжигающего тебя огня ярости, — старик сбросил с плеч плащ и подхватил из рук Стефия плотно закрытый глиняный сосуд. — Приди в себя.
— Знаю.
Но мои слова не были просто гневным обещанием, отче.
— И нет у тебя власти сжигать души, Корис! Не богохульствуй! Это дано лишь Ему. Стефий, разжигай уже!
Понукать и не требовалось.
Стефий давно уж стоял на коленях и при помощи принесённых с собой тлеющих углей раздувал пламя под небольшой вязанкой хвороста, положенной меж двух камней у самого края скалы. Шаг в сторону — и пропасть. К по-весеннему ярким небесам потянулся сероватый дым, и сквозь него я смотрел на шагающего к нам врага, перед этим взглянув на подходящих стрелков и монахов.
Первый заслон, первый рубеж обороны. И видит Создатель — я буду на каждом из этих рубежей!
Громко и четко зазвучали слова неизвестной мне молитвы — и я по привычке прислушался с опаской к телу. Ничего, ни малейшего намека на обжигающую боль. Хотя веры и силы в священных словах хватало — от загоревшегося сухого хвороста рванулся толстый столб серого дыма, протек между поднятых к небу рук отца Флатиса и беззвучно канул вниз.
Не выдержав, я шагнул к краю обрыва. Серый дым ударил в дно ущелья, там начала вспухать большая дымовая кочка, расширяющаяся и становящаяся все выше, перекрывая ущелье густой дымной завесой.
— Едкое очищение, — с восхищением пробормотал на мгновение метнувшийся ко мне Стефий. — Только слышал о нем! Едкое очищение Тудредиориса Светлого!
Одарив меня мало понятными, но несомненно важными словами, паренек кинулся обратно, торопясь вернуться к горящему хворосту, куда послушник нет-нет да подкидывал горсть мелко измельченной сухой травы.
Выглядело несколько… безобидно…
Но тем временем первые ряды противника вышли на дистанцию финального рывка. Им оставалось шагов двести до входа в ущелье. Костяные пауки, киртрассы, гоблины и шурды. Их и послал вперед Тарис или его полководец Риз Мертвящий. Тут гоблины с шурдами и заартачились.
