— Мразь! Тварь!
Со свистом и гулом унесшийся обломок гранитной скалы исчез из виду, рухнув далеко впереди. Неужто угодил во двор поселения? Или по заполненной воинами защитной стене? Или по площадке с метателем?! Куда ударил враг?!
— Мы должны уничтожить его прямо здесь и сейчас! — прохрипел я. — Сейчас!
— Да… — не стал на этот раз спорить побелевший старик. — Да…
— Господин! — выкрикнул тонко Стефий. — Гляньте!
И вновь я круто обернулся. И вновь был поражен — громадный великан ухватился руками за противоположную от нас стену ущелья и тяжело потянулся вверх.
— Он штурмует стену, — простонал один из монахов. — Хочет забраться на вершину и метать камни оттуда!
— Не заберется! — отрезал я. — Святой отец. Вы или я?
— Погоди, Корис, — отмахнулся припавший на колено священник, принимая от Стефия тонкую книгу в светлом тканевом переплете. — Погоди…
— Куда более? — едва слышно отозвался я, чувствуя, как внутри груди что-то едва не лопается от дикого напряжения. — Эта тварь не должна подняться на гребень ущелья!
— На все воля Создателя, — отмахнулся от меня священник, и я понял, что сейчас отца Флатиса лучше не трогать.
"
"Но и просто ждать я не могу.
Ущелье пусто — за исключением огромного голема, покрытого коркой камня и запекшейся крови.
С шумом выдохнув, я бросил одному из воинов:
— Следите за ущельем!
— Да, господин Кор… господин?! — последний крик донесся мне уже в спину и донесся издалека.
Плохой из меня полководец. Не отличаюсь я терпением и мудростью.
Вот и сейчас я мчался по вершине скалы, легко перепрыгивая с камня на камень, не боясь потерять равновесие и сорваться.
Ущелье мне не перепрыгнуть. Крыльев нет. Повторять давешний прыжок не хотелось. Потому я и бежал как оглашенный — намереваясь опередить огромную нежить и первым добраться до поселения. Если прибегу еще чуть раньше, что вполне выполнимо, то выдвинусь навстречу твари — уже по другой стороне ущелья. Мне бы подобраться к ней поближе, мне бы дотянуться рукой…
Глаза «увидели» что-то знакомое, и я на ходу метнулся чуть левее, резко затормозив, засунул руку в узкую темную расщелину между камнями.
Пальцы вцепились в нечто живое и пернатое, судорожно забившееся, затрепыхавшееся в моей руке. Но мне было не до игр. Тихий хруст тоненьких косточек оповестил, что я сжал руку слишком сильно и без нужды — ни к чему ломать кости уже мертвой птице. Мягкий шлепок оповестил о падении на камень почти невесомого птичьего трупика — сломанного и выпитого досуха. А я уже был далеко от того места.
