На той стороне вылизанная беспощадным огнем чистота…
На другой же стороне серые «прибрежные» камни покрыты не копотью, а густой кровавой жижей, лениво стекающей к краю. Там распластаны изувеченные разорванные трупы, там змеятся вырванные кишки, и чавкает под ногами каша из мозгов. И здесь стою я, весь покрытый чужой и еще дымящейся кровью, попирая ногами останки мертвых. Здесь кровавая грязь, что с каждым новым моим шагом и деянием становится все гуще…
Как назвать это невольное противостояние чистоты и грязи?
Кровь и пламя…
Некоторое время я думал, что все позади.
Думал, что я исцелен, и фанатичному священнику больше нет нужды враждовать со мной. Но я ошибался. Нет… я обманывал сам себя, выдавая желаемое за действительное, в своем глупом стремлении вернуть те тяжелые, но в чем-то славные деньки, когда мы только-только начинали обустраиваться в своем новом доме и я еще ничего не знал… я хотел вернуть те времена, когда отец Флатис считал меня глупцом, невеждой и самодуром, но не враждовал со мной, а даже пытался чему-то научить.
Вот только это невозможно. Время не повернуть вспять.
Старый священник не пытался сейчас скрыть свои эмоции и намерения.
Без слов, без жестов и без грозных взглядов, он всей своей душой четко и ясно источал прямое намерение уничтожить меня. Выкорчевать, как сгнившее дерево, зараженное ядовитой плесенью. Священник намеревался искоренить меня. Не прямо сейчас. Нет. Но если нам улыбнется удача, если мы сумеем отстоять наш дом или же просто выжить, то, как только Тарис с Ризом и их ужасные твари перестанут угрожать нам лютой мучительной смертью… вот тогда мы обязательно столкнемся в последнем противостоянии.
После которого будет не просто лишь один победитель, а лишь один выживший.
Вот что обещал мне старый священник Флатис, стоявший на противоположной стороне ущелья. И глядя, как над его головой ярко вспыхивают обезумевшие птицы и горящими кричащими комками несутся к земле… я понимал, что возникни у него желание, я бы покатился по граниту, пытаясь сбить с себя ревущее магическое пламя.
Но пока что меня не трогали.
Почему?
Потому что я предводитель.
Потому что мне верят люди и гномы.
Потому что они принесли мне клятву крови.
И потому что пади я, отцу Флатису и его братьям монахам долго не жить. Возможно, не пощадят даже Стефия.
Впрочем, любая из причин могла бы оказаться важной для кого угодно, но не для отца Флатиса. О нет.
