Я чем-то схож с ней… я столь же ужасен, неестественен и… должен умереть…
Так каков же твой вывод, Корис?
Пустит ли тебя священник в твой собственный дом или же встанет у тебя на пути?
А если встанет у меня на пути… что мне тогда делать?
Глава седьмая
Живой град, несущий смерть. Жестокость — кредо некроманта!
Гнилой исполин пал…
Рухнул с грохотом, пал бесславно… но вражеские сердца не преисполнились страхом. Ибо враг не ведал страха, не ведал усталости, не ведал вообще ничего, включая жажду убийства.
Наш враг походил на кукол, слепленных из мяса и костей. Проклятый Тарис позаботился о том, чтобы его воины вообще ни о чем не думали.
Это уровень ниргалов… только в данном случае роль бесстрастно идущих на смерть солдат исполняли пернатые жители неба.
Я убедился в этом сразу же, как только вернулся к платформе подъемника, миновав метатель и не забыв поблагодарить столь метких стрелков, уложивших гномий лопающийся валун так точно в цель. Я успел спуститься, успел облегченно вздохнуть, поняв, что по ущелью не спешат новые десятки врагов.
Успел обрадоваться передышке, ведь и небо внезапно очистилось около половины часа назад, и крылатый противник убрался прочь.
Поселение показало себя!
Вот твердость нашей скорлупы! Вот острота наших шипов!
Попробуй-ка разгрызи, Тарис! Обломаешь зубы!
Радовался я недолго. Меня отделяло от подъемника около пятидесяти шагов, когда моя тихая радость закончилась, едва я услышал стремительно нарастающий шум.
Я еще не знал, что спустя несколько мгновений меня ожидает, может, и не самое страшное зрелище в жизни, но вполне, возможно, что самое отвратительное.
Убедиться в этом мне пришлось очень скоро."
"Птицы… прилетевший со стороны холмогорья, окружающего Подкову, новый птичий вихрь не стал кружиться, не стал пронзительно кричать и не стал пытаться выцарапать нам глаза и разорвать кожу. Нет. Вся огромная стая — сотни птиц! — одновременно исполнила один и тот же слаженный и абсолютно безумный маневр.
— Щи-и-иты! — громовым ревом разнесся оглушающий приказ и тут же застучали краями поднявшиеся щиты, образовав настоящую крышу с частыми прорехами. Торчали вверх редкие копья, но это скорее привычка.
Приказ подоспел вовремя, подстегнув совсем молодых и зеленых, не чувствующих еще дыхание опасности.
А затем вся прибывшая невесть откуда птичья армия в едином слаженном порыве взмыла круто вверх, так высоко, что я едва-едва мог их различить в небесной синеве.
